The influence power and hierarchical structure of risk factors for socially significant infections in the health preservation system (on the TB example)



Cite item

Full Text

Abstract

Background

While the socially significant infections, i.e. TB, remains relevant, their problems in terms of public health have not been sufficiently studied, especially the strength of influence and the hierarchical structure of its risk factors in health preservation system.

The study aim

To determine the strength of influence of the main risk factors on spread of TB and formation of their hierarchical structure in health preservation system for one region.

Methods

In an ecological study for 2010-2024, the influence of 70 risk factors on TB incidence in the Republic of North Ossetia-Alania (RNO-Alania), of which 12 ones were excluded as having zero on non-logically interpretable coefficients, was examined. Macroeconomic, demographic, social, medical-organizational, medical-biological, epidemiological and environmental groups of factors were assessed. The hierarchical structure of influence of studied factors on the TB spread was determined at population, community and individual levels of health preservation system. The analyzed data from Rosstat were obtained. Cross-correlation analysis was applied using the Pearson method with Min-Max normalization and transformation of data into stationary ones. The normality of the variable distribution was assessed by the Shapiro-Wilk W-test, and the homogeneity of their variances was assessed by the Bartlett test in the R software environment. The significance of the correlation was assessed by p-value and 95.0% confidence interval of the correlation coefficient r: with r 0.39 and below, the relationship was considered as weak, 0.40-0.59 – as moderate; 0.60-0.79 – as strong; 0.80-1.0 – as very strong.

Results

In the RNO-Alania, according to the public health hierarchical structure, TB incidence was mainly influenced by community-level risk factors: especially economic ones associated with the costs of TB treatment (r = -0.89);social factors, caused by the number of migrants (r=0.75) and by disability among women (r=0.72);medical-organizational factors, related to the healthcare system in rural areas and demographic reasons.At the population level, the key reasons influencing TB spread in the region were social factors, expressed by the frequency of marriages (r=-0.89) and divorces (r=0.56), as well as the environmental factor by the content of hydrocarbons in the atmospheric air (r=0.78).The economic factor by the volume of gross regional product per capita (r=-0.68) and the epidemiological factor by the coverage of children with BCG vaccination (r=-0.65) at the population level also had a strong influence on the TB incidence in the RNO-Alania.Individual-level factors did not have a significant impact on the TB spread in the republic (TB contacts, r=0.39, p>0.193, and medical-biological factors).

Conclusion

The predominant influence of risk factors on TB spread at the community-level in the hierarchical health-preservation system in the RNO-Alania determines the need to concentrate TB resources among different communities with the improvement of regional life-standard socio-economic indicators at the population level.

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

 
Общественное здоровье (ОЗ), рассматриваемое в научно-практическом аспекте как медико-социальные ресурсы общества, обеспечивающие безопасность государства, имеют несколько условных уровней в своей иерархической структуре: индивидуальный, групповой, популяционный и общественный, которые пересекаются друг с другом [1, 2]. Влияние на качество ОЗ социально значимых инфекционных заболеваний (СЗИЗ) преимущественно туберкулеза (ТБ), ВИЧ-инфекции, парентеральных вирусных гепатитов, как одних из важных медико-биологических его детерминант, чаще всего происходит на популяционном уровне в силу вовлечения в эпидемический процесс большого количества населения с охватом целых регионов, стран, континентов, реже – на индивидуальном уровне [3-5]. Сохранение высокой значимости СЗИЗ для общества в настоящее время обуславливается ростом распространения их сочетаний, а в отношении ТБ, увеличением его множественно лекарственно устойчивой формы (МЛУ-ТБ) [6-9]. В возникновении и развитии эпидемий СЗИЗ существенную роль играют факторы их риска, которые в зависимости от уровня экономического развития страны, устойчивости программ противодействия распространению инфекций, в регионах преобладают те или иные причины. В распространении ТБ, особенно МЛУ-ТБ и рецидивов, во многих странах ключевую роль играют социально-экономические, поведенческие и эпидемиологические причины, включая тубконтакты и вакцинацию БЦЖ [10-13]. В настоящее время немаловажными факторами риска заболевания ТБ все чаще становятся медицинские и демографические причины, связанные с ростом численности возрастного населения с высокой коморбидностью, особенно сахарным диабетом, хроническими болезнями органов дыхания, онкологическими заболеваниями и пр. [14-17]. Изменение климата, нарастание в атмосферном воздухе поллютантов также играют существенную роль в заболевании ТБ [18, 19]. Кроме того, противодействие распространению ТБ напрямую зависит от уровня проводимых медико-организационных мер, направленных на повышение приверженности к профилактическим осмотрам и лечению, на своевременное выявление заболевания в различных медицинских организациях (МО), включая первичную систему здравоохранения [20, 22].
Из проведенного анализа следует, что причины распространения ТБ при широком их представлении в научной литературе не систематизированы с точки зрения ОЗ, а их иерархическая структура в системе здоровьесбережения вовсе не определялась, за исключением отдельных эпидемиологических исследований, проведенных на индивидуальном уровне, однако не в аспекте ОЗ [22, 23].
Целью настоящего исследования является оценка силы влияния ключевых факторов риска на распространение ТБ и установление их иерархической структуры в системе здоровьесбережения одного региона.   
 

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

В экологическом исследовании было оценено влияние на распространение ТБ в Республике Северная Осетия-Алания (РСО-Алания) 70 факторов риска, большинство из которых (58) не имели непосредственной связи с ТБ, являясь внешними причинами. Период исследования составил 15 лет: с 2010 по 2024 гг., где исходным данным служил показатель заболеваемости ТБ на 100 тыс. населения. В качестве независимых переменных изучались макроэкономические (10), социально-демографические (30), медико-организационные (13) и медико-биологические (5), также эпидемиологические (8) и экологические (4) факторы. В исследовании иерархическая структура влияния изучаемых факторов на ОЗ определялась на: популяционном уровне (population-level) - по влиянию фактора риска заболеваемости ТБ на все население региона; групповом уровне (community-level) – на группы населения (женщины, мужчины, население трудоспособного возраста, сельские и городские жители, ВИЧ-позитивные лица и пр.), индивидуальном уровне (individual-level) – на каждого отдельного человека (медико-биологические факторы риска и тубконтакты). Из эпидемиологических факторов риска вакцинация БЦЖ детского населения, несмотря на то, что дети - это только часть населения, оценивалась на популяционном уровне, допуская, что вакцинация БЦЖ имеет длительный во времени эффект, формируя в последующем специфический иммунитет на уровне популяции. Анализируемые сведения были получены из официальных форм федерального статистического наблюдения: № 8 «Сведения о заболеваниях активным туберкулёзом», № 33 «Сведения о больных туберкулезом», № 30 «Сведения о медицинских организациях», № 12 «Сведения о числе заболеваний, зарегистрированных у пациентов, проживающих в районе обслуживания медицинской организации». Также были использованы данные Росстата: о распределении умерших по полу, отдельным возрастным группам и причинам смерти; о макроэкономических, демографических и экологических показателях в РСО-Алания (https://rosstat.gov.ru/folder/12781).

Статистический анализ данных проводился с использованием программной среды «R» (версия 4.5.0 от 11.04.2025). Для проведения кросс-корреляционного анализа все временные ряды были преобразованы в стационарные путем взятия разности между соседними значениями с последующей нормализацией данных на числовой отрезок от 0 до 1 (Min-Max нормализация). Нормальность распределения изучаемых показателей оценивалась с помощью W критерия Шапиро-Уилка, а гомогенность их дисперсий — с помощью критерия Бартлетта. Кросс-корреляционный анализ методом Пирсона выполнялся с помощью функции «ccf» с максимальной задержкой (лагом), равным 5. Значимость корреляции оценивалась по показателю p-value, рассчитывался 95,0% доверительный интервал (ДИ) коэффициента корреляции r: при показателях r равным 0,39 и ниже связь считалась слабой, 0,40-0,59 - умеренной; 0,60-0,79 – сильной; 0,80-1,0 – очень сильной. Из 70 независимых переменных 12 были исключены из анализа как факторы с нулевыми и/или с не подлежащими логической интерпретации коэффициентами. После статистической обработки из 58 оставшихся переменных к популяционному уровню были отнесены 24, групповому – 25, индивидуальному – 9 факторов риска.

 

 

 

РЕЗУЛЬТАТЫ

В таблицах 1-3 приведены результаты анализа силы влияния и иерархической структуры изученных факторов риска заболеваемости ТБ в системе здоровьесбережения населения РСО-Алания в 2010-2024 гг.

По силе влияния на популяционном уровне на систему здоровьесбережения в связи с ТБ ведущее место занимал социально-демографический фактор, а именно, доля вступивших в брак (r=-0,89), при снижении которой увеличилась заболеваемость ТБ на фоне умеренного роста доли разводов в обществе (r=0,56) (табл. 1). Другим значимым по силе фактором на популяционном уровне был экологический показатель содержания углеводородов в атмосферном воздухе, прямо влиявшим на рост заболеваемости ТБ (r=0,78), на фоне незначимой связи количества промышленных предприятий в целом по республике на распространение ТБ.

 

Таблица 1. Сила связи (r) между факторами риска популяционного уровня и заболеваемостью туберкулезом в иерархической системе здоровьесбережения Республики Северная Осетия-Алания в 2010-2024 годах

Table 1. Strength of association (r) between population-level risk factors and tuberculosis incidence in the hierarchical health-preservation system of the Republic of North Ossetia-Alania for 2010-2024

 

Переменные/ группа факторов

Variables/group of factors

Задержка

Lag

Коэффициент

Корреляции (95,0 % ДИ)

Correlation coefficient (95.0 % CI)

p-value

Макроэкономические факторы / macroeconomic factors

ВРП на душу населения (тыс. руб.)

GRP capita ( thousand rubles)

-4

-0,68 (-0,92 - -0,08)

0,032

Среднемесячная зарплата (руб.)

Average monthly salary (rubles)

0

-0,52 (-0,83 - 0,01)

0,054

Безработные (%)

Unemploed (%)

1

0,41 (-0,18 - 0,78)

0,165

Уровень цифровизации в регионе в целом (%)

Level of digitalization in the region as a whole (%)

 

-2

-0,54 (-0,85 - 0,05)

0,068

Социально-демографические факторы / social factors

Лица с высшим образованием (%)

Persons with higher education (%)

1

0,46 (-0,12 - 0,81)

0,109

Лица со средним образованием (%)

Persons with secondary education (%)

-2

-0,32 (-0,75 - 0,31)

 

0,312

Вступившие в брак (%)

Married (%)

1

-0,89 (-0,98 - -0,55)

0,004

Разводы (%)

Divorces (%)

1

0,56 (0,02 - 0,85)

0,046

Инвалидность (%

Disability (%)

1

-0,45 (-0,80 - 0,14)

0,125

Пребывавшие в МЛС (%)

Being in prisons (%)

1

0,38 (-0,22 - 0,77)

0,356

Население всего (тыс. чел.)

Population (thousand people)

-1

0,29 (-0,31 - 0,73)

0,335

Медико-организационные факторы / health care management factors

Уровень цифровизации здравоохранения в регионе (%)

Level of healthcare digitalization in the region (%)

1

0,51 (-0,05 - 0,83)

0,072

Врачи (на 10 тыс. населения)

Doctors (per 10 thousand population)

2

-0,57 (-0,86 - -0,00)

0,051

Средний медперсонал (на 10 тыс. населения)

Nurses (per 10 thousand population)

-3

0,77 (0,32 - 0,94)

0,005

Медицинские организации (на 10 тыс. населения)

Medical facilities (per 10 thousand population)

-2

0,51 (-0,09 - 0,84)

0,089

ФЛГ осмотры (%)

Chest X-ray examination (%)

1

-0,32 (-0,74 - 0,28)

0,283

Выявляемость ТБ (на 1000 осмотренных)

TB case finding (per 1000 examined)

 

0

0,72 (0,31 - 0,91)

0,004

Эпидемиологические факторы / epidemiological factors

Вакцинация БЦЖ детей (%)

BCG vaccination in children (%)

4

-0,65 (-0,91 - -0,03)

0,042

Заболеваемость ВИЧ-инфекцией (на 100 тыс. населения)

HIV incidence (per 100 thousand population)

-2

-0,54 (-0,85 - 0,05)

0,069

Смертность от ВИЧ-инфекции (на 100 тыс. населения)

HIV mortality (per 100 thousand population)

2

-0,84 (-0,95 - -0,50)

0,001

Пораженность ВИЧ-инфекцией (на 100 тыс. населения)

HIV prevalence (per 100 thousand population)

1

-0,53 (-0,84 - 0,03)

0,064

Экологические факторы / ecological factors

Содержание углеводородов в атмосферном воздухе (мг/м3)

Hydrocarbon content in the atmospheric air (mg/m3)

4

0,78 (0,31 - 0,95)

0,007

Промышленные предприятия (на 10 тыс. населения)

Industrial corporations (per 10 thousand population)

 

-5

-0,58 (-0,90 - 0,14)

0,102

Всего факторов риска распространения ТБ на популяционном уровне - 24,  из них достоверно влияли на заболеваемость ТБ - 8 (33,3%)

Totally 24 TB risk factors at the population level, of which 8 (33.3%) had a significant impact on TB incidence

 

Примечание: ДИ – доверительный интервал, ВРП – валовый региональный продукт, ТБ – туберкулез, МЛС – места лишения свободы, ФЛГ – флюорограмма, БЦЖ – бациллы Кальмета-Герена.

Note: CI – confident interval, GRP – gross regional product, TB – tuberculosis, BCG – bacillus Calmette–Guerin, HIV – Human Immunodeficiency Virus. 

 

Среди медико-организационных факторов сильное влияние на заболеваемость ТБ оказывало число среднего медицинского персонала на уровне всего региона (r=0,78), и выявляемость ТБ, рассчитанная на 1000 прошедших скрининговый осмотр населения (r=0,72). В тоже время сплошные профилактические осмотры населения на ТБ наравне с уровнем цифровизации всей ситстемы здравоохранения, количеством врачей и МО в регионе не имели значимого влияния на распространение ТБ на популяционном уровне.

Сильное обратное влияние на заболеваемость ТБ среди всей популяции республики оказывали макроэкономический показатель благополучия состояния общества – валовый региональный продукт (ВРП) на душу населения (r=-0,68) и эпидемиологический фактор охвата вакцинацией БЦЖ детского населения (r=-0,65), свидетельствующие об усилении распространения ТБ при ухудшении экономического развития региона и снижении специфической профилактики ТБ среди детского населения.   

Другие факторы риска популяционного уровня не имели существенного влияния на заболеваемость ТБ в РСО-Алания. Таковыми из макроэкономических факторов были уровень цифровизации в целом по республике, показатели среднемесячной зарплаты и безработицы. Из социально-демографических факторов не оказывали значимого влияния на распространение ТБ в регионе показатель инвалидности в целом среди населения, уровень образования и пребывание в местах лишения свободы (МЛС), равно как и общая численность населения республики.

Отдельно нужно отметить очень сильную обратную корреляционную связь смертности от ВИЧ-инфекции (r=-0,84) с заболеваемостью ТБ в регионе. Данный результат больше обусловлен правилами статистического учета показателей смертности у пациентов с ВИЧ-инфекцией, искусственно регулируемых Письмом Минздрава России от 25.03.2016 № 13-2/2-74 «Порядок кодирования и выбора первоначальной причины смерти в случаях с летальным исходом у пациентов с установленным диагнозом болезни, вызванной ВИЧ», где смерть при сочетании ТБ и ВИЧ-инфекции кодируется как смерть, наступившая по причине ВИЧ-инфекции. В связи с этим мы не акцентировали внимание и не интерпретировали данный результат. Другие эпидемиологические факторы такие как заболеваемость и пораженность населения РСО-Алания ВИЧ-инфекцией не влияли на распространение ТБ в регионе (r=-0,54 и r=-0,53 соответственно).

В исследовании из 24 факторов риска популяционного уровня значимо на распространение ТБ в РСО-Алания влияли лишь 1/3 их часть.

В таблице 2 приведены результаты оценки силы связи факторов риска заболеваемости ТБ в РСО-Алания, влияющих на ОЗ на групповом уровне.

 

Таблица 2. Сила связи (r) между факторами риска группового уровня и заболеваемостью туберкулезом в иерархической системе здоровьесбережения Республики Северная Осетия-Алания в 2010-2024 годах

Table 2. Strength of association (r) between community-level risk factors and tuberculosis incidence in the hierarchical health-preservation system of the Republic of North Ossetia-Alania for 2010-2024

 

Переменные/ группа факторов

Variables/group of factors

Задержка

Lag

Коэффициент

Корреляции (95,0 % ДИ)

Correlation coefficient (95.0 % CI)

p-value

 

Макроэкономические факторы / macroeconomic factors

 

Прямые экономические затраты на лечение ТБ (млн руб.)

Direct economic costs of TB treatment (mln rubles)

 

5

-0,89 (-0,98 - -0,55)

0,001

 

Непрямые экономические затраты на ТБ (млн руб.)

Indirect economic costs of TB (mln rubles)

 

5

-0,89 (-0,98 - -0,55)

0,001

 

Суммарные затраты на ТБ (млн руб.)

Total costs of TB (mln rubles)

5

-0,89 (-0,98 - -0,55)

0,001

 

Затраты на лечение МЛУ-ТБ (млн руб.)

Costs of MDR-TB treatment (mln rubles)

5

-0,89 (-0,98 - -0,55)

0,001

 

Социально-демографические факторы / social-demographic factors

 

Мигранты (% от всего населения)

Migrants (% of total population)

 

 

5

0,75 (0,18 - 0,94)

0,019

 

Инвалидность среди женщин (% от лиц с инвалидностью)

Disability among women (% of disabled people)

3

0,72 (0,20 - 0,92)

0,013

 

Мужчины (% от всего населения)

Male (% of total population)

-1

0,36 (-0,24 - 0,76)

0,229

 

Женщины (% от всего населения)

Female (% of total population)

-1

-0,38 (-0,77 - 0,22)

0,206

 

Городское население (% от всего населения)

Urban population (% of total population)

0

0,66 (0,20 - 0,88)

0,010

 

Сельское население (% от всего населения)

Rural population (% of total population)

0

-0,66 (-0,88 - -0,20)

0,010

 

Лица трудоспособного возраста: 15-60 лет (% от всего населения)

People of working age: 15-60 y.o. (% of total population)

2

0,67 (0,16 - 0,90)

0,016

 

Мужчины 65 лет и старше (% от мужского населения)

Men of 65 y.o. and older (% of male population)

-2

0,47 (-0,14 - 0,82)

0,124

 

Мальчики 0-14 лет (% от мужского населения)

Boys of 0-14 y.o. (% of male population)

0

0,43 (-0,13 - 0,78)

0,123

 

Девочки 0-14 лет (% от женского населения)

Girls of 0-14 y.o. (% of female population)

0

0,49 (-0,06 - 0,81)

0,076

 

Плотность сельского населения (чел. на кв. км)

Rural population density (people per sq. km)

2

-0,40 (-0,79 - 0,23)

0,197

 

Медико-организационные факторы / health care management factors

 

Врачи в городской местности (на 10 тыс. городского населения)

Doctors in urban areas (per 10 thousand population)

-4

-0,76 (-0,94 - -0,25)

0,010

 

Врачи в сельской местности (на 10 тыс. сельского населения)

Doctors in rural areas (per 10 thousand population)

-4

0,64 (0,02 - 0,91)

0,045

 

Средний медперсонал в городской местности (на 10 тыс. городского населения)

Nurses in urban areas (per 10 thousand population)

1

-0,42 (-0,79 - 0,18)

0,158

 

Средний медперсонал в сельской местности (на 10 тыс. сельского населения)

Nurses in rural areas (per 10 thousand population)

-3

0,76 (0,29 - 0,93)

0,007

 

Медицинские организации в городской местности (на 10 тыс. городского населения)

Medical facilities in urban areas (per 10 thousand population)

0

-0,56 (-0,84 - -0,05)

0,036

 

Медицинские организации в сельской местности (на 10 тыс. сельского населения)

Medical facilities in  rural areas (per 10 thousand population)

2

0,77 (0,34 - 0,93)

0,004

 

Выявление ТБ по обращаемости (% от впервые выявленных случаев ТБ)

TB case found when patient seeking medical care (% of newly diagnosed TB cases) 

2

0,76 (0,32 - 0,93)

0,004

 

Химиопрофилактика ТБ у пациентов с ВИЧ-инфекцией (% от числа пациентов с ВИЧ-инфекцией)

TB chemoprophylaxis in patients with HIV (% of the number of patients with HIV)

4

0,63 (-0,00 - 0,90)

0,055

 

Экологические факторы / ecological factors

Промышленные предприятия в городской местности (на 10 тыс. городского населения)

Industrial corporations in urban areas (per 10 thousand urban population)

 

0

-0,45 (-0,79 - 0,10)

0,104

Промышленные предприятия в сельской местности (на 10 тыс. сельского населения)

Industrial corporations in rural areas (per 10 thousand rural population)

 

0

0,50 (-0,04 - 0,82)

0,067

Всего факторов риска распространения ТБ на групповом уровне - 25, из них достоверно влияли на заболеваемость ТБ - 15 (60,0%)

Totally 25 TB risk factors at the community level, of which 15 (60.0%) had a significant impact on TB incidence

 

Примечание: ДИ – доверительный интервал, ТБ – туберкулез, МЛУ-ТБ – множественно лекарственно устойчивый туберкулез.

Note: CI – confident interval, TB – tuberculosis, MDR-TB – multi drug resistant tuberculosis, HIV – Human Immunodeficiency Virus, y.o. – years old.

 

Факторы риска группового уровня в системе здоровьесбережения РСО-Алания были наиболее многочисленными по значимости их влияния на заболеваемость ТБ, составившие 60,0%. Так на групповом уровне ОЗ на заболеваемость ТБ в республике очень сильное обратное влияние оказывали финансово-экономические затраты, связанные с прямыми, непрямыми и суммарными расходами, связанными с ТБ, в т.ч. на лечение МЛУ-ТБ (r=-0,89). Из других факторов на групповом уровне ОЗ на распространение ТБ в регионе за 2010-2024 гг. прямо и сильно влияли социально-демографические причины: рост доли мигрантов (r=0,75) и инвалидности среди женщин (r=0,72). Также в данной группе факторов на фоне сильной обратной связи изменений в численности сельского населения (r=-0,66), была отмечена сильная прямая корреляция между динамикой заболеваемости ТБ и ростом доли городского населения без задержки по времени (r=0,66). Кроме того, наблюдалась сильная прямая зависимость заболеваемости ТБ от динамики доли населения трудоспособного возраста 15–60 лет (r=0,67), подтверждая тот факт, что ТБ подвержены преимущественно лица трудоспособного возраста. Другие социально-демографические показатели группового уровня как то изменения численности населения среди мужчин и женщин, доля детского и плотность сельского населения не имели значимого влияния на динамику заболеваемости ТБ в РСО-Алания за изучаемый период.

Наибольшее по числу, преимущественно равнозначное между собой по силе влияния на распространение ТБ в регионе, были медико-организационные факторы среди группы сельского населения; рост числа врачей, средних медицинских работников и МО в селах региона на фоне снижения количества врачей и МО в городах приводил к росту заболеваемости ТБ. Кроме того, среди медико-организационных факторов сильное влияние на заболеваемость ТБ оказывала доля пациентов с ТБ, выявленных при самостоятельном обращении в МО (r=0,76). Другие медико-организационные факторы, такие как количество средних медицинских работников в городской местности, доля охваченных химиопрофилактикой пациентов с ВИЧ-инфекцией, не оказывали значимого влияния на заболеваемость ТБ в регионе. 

Эпидемиологические факторы риска ТБ группового уровня в исследовании отсутствовали, а экологические факторы, выраженные числом промышленных предприятий в городской и сельской местности, не имели значимого влияния на заболевание ТБ в регионе.

В РСО-Алания за 2010-2024 гг. не установлены значимые корреляционные связи медицинских факторов риска индивидуального уровня с заболеваемостью ТБ: заболеваемости СД, ЗНО, болезнями органов дыхания, пищеварения и психическими болезнями (табл. 3).

 

Таблица 3. Сила связи (r) между факторами риска индивидуального уровня и заболеваемостью туберкулезом в иерархической системе здоровьесбережения Республики Северная Осетия-Алания в 2010-2024 годах

Table 3. Strength of association (r) between individual-level risk factors and tuberculosis incidence in the hierarchical health-preservation system of the Republic of North Ossetia-Alania for 2010-2024

 

Переменные/ группа факторов

Variables/group of factors

Задержка

Lag

Коэффициент

корреляции (95,0 % ДИ)

Correlation coefficient

(95.0 % CI)

p-value

Эпидемиологические факторы / epidemiological factors

Тубконтакты семейные (% от всех тубконтактов)

Household TB contacts (% of total TB contacts)

-1

0,39 (-0,21 - 0,77)

0,193

Тубконтакты производственные (% от всех тубконтактов)

Occupational TB contacts (% of total TB contacts)

-1

-0,39 (-0,77 - 0,21)

0,193

Медико-биологические факторы / medical and biological factors

Заболеваемость сахарным диабетом (на 100 тыс. населения)

Diabetes mellitus incidence (per 100 thousand population)

4

-0,53 (-0,87 - 0,16)

0,119

Заболеваемость болезнями органов дыхания (на 100 тыс. населения)

Respiratory diseases incidence (per 100 thousand population)

1

0,51 (-0,05 - 0,83)

0,074

Заболеваемость болезнями органов пищеварения (на 100 тыс. населения)

Digestive diseases incidence (per 100 thousand population)

 

-3

0,51 (-0,13 - 0,85)

0,109

Заболеваемость ЗНО (на 100 тыс. населения)

Malignant neoplasm incidence (per 100 thousand population)

4

-0,53 (-0,87 - 0,16)

0,119

Заболеваемость психическими болезнями (на 100 тыс. населения)

Mental diseases incidence (per 100 thousand population)

-4

 

0,62 (-0,01 - 0,90)

0,054

Тубконтакты семейные (% от всех тубконтактов)

Household TB contacts (% of total TB contacts)

-1

0,39 (-0,21 - 0,77)

0,193

Тубконтакты производственные (% от всех тубконтактов)

Occupational TB contacts (% of total TB contacts)

-1

-0,39 (-0,77 - 0,21)

0,193

Всего факторов риска распространения ТБ на индивидуальном уровне - 9, из них достоверно влияли на заболеваемость ТБ - 0

Totally 9 TB risk factors at the individual level, of which 0 had a significant impact on TB incidence

 

Примечание: ДИ – доверительный интервал, ТБ – туберкулез, ЗНО – злокачественные новообразования.

Note: CI – confident interval, TB – tuberculosis.

 

Кроме того, такой важный эпидемиологический фактор индивидуального уровня как доля тубконтактов (семейные и производственные) также не влияли на заболеваемость ТБ в регионе.

 
ОБСУЖДЕНИЕ
В представленном исследовании, на примере ТБ, впервые приводятся результаты иерархической группировки факторов риска распространения СЗИЗ в системе здоровьесбережения отдельного региона с оценкой силы влияния этих причин на заболеваемость ТБ. В поисковых системах научных публикаций, как отечественных, так и зарубежных, мы не обнаружили подобных исследований, раскрывающих иерархическую принадлежность факторов риска СЗИЗ с точки зрения ОЗ. Тем не менее в 2 серьезных исследованиях отображены закономерности естественного развития эпидемии ТБ в ракурсе ОЗ, как процесса, протекающего на популяционном уровне в течение сотен лет, включая и прогностические его этапы [3, 4]. В некоторых, более современных исследованиях, распространение ТБ в связи с определенными факторами риска, рассматривается как эпидемической процесс на индивидуальном уровне, особенно при изучении развития заболевания среди тубконтактов. В мета-анализе 46 когортных исследований из 34 стран установлено, что активный ТБ чаще всего развивается у детей, имеющих тубконтакт в семье на индивидуальном уровне, в возрасте 5 лет и ниже (ДИ=8,4-37,4) [13]. Однако в большинстве исследованиях индивидуальный уровень распространения ТБ интерпретируется ни как составная часть ОЗ, а только с точки зрения эпидемиологии и профилактических мер [23-25]. В нашем исследовании мы не установили значимой связи факторов риска индивидуального уровня, выраженных долей тубконтактов (тубконтакты семейные - r=0,39, p>0,193) и частотой заболевания СД, ЗНО, болезнями органов дыхания, пищеварения и пр., являющимися медико-биологическими причинами, с заболеваемостью ТБ [14, 15], что возможно связано с высокой организацией профилактических мер среди уязвимых по ТБ группах населения региона.
Также в исследовании выявлено, что в иерархической системе здоровьесбережения изучаемого региона по частоте влияния на заболеваемость ТБ преобладали факторы риска группового уровня: экономические, социально-демографические, медико-организационные - затраты на лечение ТБ (среди группы населения, страдающих ТБ); численность городского и сельского жителей; численность лиц трудоспособного возраста; инвалидность среди женщин, численность мигрантов и пр. Из медико-организационных факторов интересным является прямое влияние на заболеваемость ТБ в РСО-Алания количества МО, врачей и среднего медицинского персонала в сельской местности, увеличение которых приводило к росту заболеваемости ТБ в регионе, косвенно свидетельствуя об улучшении выявления ТБ в селах при хорошей организации системы сельского здравоохранения [26].  
Из факторов риска распространения ТБ на популяционном уровне следует обратить внимание на очень сильную обратную связь доли вступивших в брак (r=-0,89) и умеренную прямую связь доли разведенных (r=0,56) с динамикой заболеваемости ТБ в республике, выражающие влияние снижения бракосочетаний и увеличения разводов на рост заболеваемости ТБ. В изученных источниках литературы мы не обнаружили таких данных, однако имеются сведения о том, что одинокие люди чаще подвержены заболеванию ТБ [27]. Безусловно, существенную роль в заболевании ТБ на популяционном уровне в эпидемиологическом отношении играет вакцинация БЦЖ детского населения [28], и наши данные подтверждают это положение при r=-0,65 – связи между охватом вакцинацией БЦЖ и заболеваемостью ТБ в РСО-Алания. Другим фактором, сильно влияющим на заболеваемость ТБ на популяционном уровне в республике, является содержание углеводородов в атмосферном воздухе (r=0,78). Этот экологический фактор также достаточно часто упоминается в исследованиях по изучению внешних причин распространения ТБ [18, 19].
 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В экологическом исследовании, проведенном в одном регионе, в иерархической структуре общественного здоровья преобладают факторы риска заболевания туберкулеза группового уровня, особенно экономические, обратно связанные с затратами на его лечение, (r=-0,89). На популяционном уровне наиболее сильное влияние на заболеваемость туберкулезом оказывает такой социальный фактор, как частота бракосочетаний (r=-0,89) и разводов (r=0,56), вероятно увеличивая количество одиноких людей, более подверженных заболеванию туберкулезом, чем лица, окруженные семьей. Факторы, связанные с распространением ТБ на индивидуальном уровне (тубконтакты), не имели существенного влияния на показатели заболеваемости туберкулезом в РСО-Алания (r=0,39, p>0,193), равно как и  медико-биологические факторы риска как то сахарный диабет, злокачественные новообразования, заболевания органов дыхания, пищеварения и пр. Выявленные особенности иерархической структуры влияния факторов риска на распространение туберкулеза в системе здоровьесбережения РСО-Алания определяют необходимость концентрации ресурсов по борьбе с туберкулезом среди отдельных групп населения с улучшением социально-экономических показателей уровня жизни среди всего общества. Также полученные результаты предполагают продолжение исследования в других регионах с разработкой модели эпидемиологии туберкулеза в целом по стране.
×

About the authors

Nikolay Viktorovich Kobesov

Republic Clinical Center of phthisiopulmonology of Ministry of Health of the Rupublic of North Ossetia-Alaniya, Russia

Email: kobesovn@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9833-5700
SPIN-code: 5389-1084

Head Doctor, assistant professor at the department of phthisiopulmonology

Russian Federation, 362026, Vladicaucaz, proezd Lechebmiy, 1

Zinaida Zagdyn

NA Semaschko National Institute of Public Health

Author for correspondence.
Email: dinmetyan@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-1149-5400
SPIN-code: 9897-9186

Doctor of Medical Science, main research scientist, professor at the departmebt of public health

Russian Federation

References

  1. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ | REFERENCES
  2. Vasilieva TP, Larionov AV, Russkikh SV, Zudin AB, Vasunina AE, Vasiliev MD. Methodological approaches to measuring public health as the sociomedical resource and potential of the society. Public Health and Life Environment. 2022;30(11):7–15. doi: https://doi.org/10.35627/2219-5238/2022-30-11-7-15
  3. Valeev ER, Kamasheva AV. Performance measurability of public and individual health. Voprosy ekonomiki i prava. 2016;(102):69-73.
  4. Chaulk CP. The public health paradigm. in: V. Kazandjian, E. Sternberg. The epidemiology of quality. Aspen Publishers Inc., Gaithersburg: 1995. Available at: http://www.pubhealth.spb.ru/stddist/tb.htm#t1
  5. Grigg E.R.N. The arcana of tuberculosis: with a brief epidemiologic history of the disease in the U.S.A. The American review of tuberculosis and pulmonary diseases. 1958;18:151-172.
  6. Amiri L, Torabi M, Deardon R, Pickles M. Spatial modeling of individual-level infectious disease transmission: Tuberculosis data in Manitoba, Canada. Stat Med. 2021 Mar 30;40(7):1678-1704. doi: 10.1002/sim.8863. Epub 2021 Jan 20. PMID: 33469942.
  7. Vasilyeva IA, Samoilova AG, Zimina VN, Lovacheva OV, Abramchenko AV. Tuberculosis chemotherapy in Russia – the story continues. Tuberculosis and Lung Diseases. 2023;101(2):8–12. doi: 10.58838/2075-1230-2023-101-2-8-12
  8. Rassokhin VV, Boeva EV. Issues of epidemiology and pathogenesis of combined HCV and HIV infection. HIV Infection and Immunosuppressive Diseases. 2020;12(1):32–46. doi: 10.22328/2077-9828-2020-12-1-32-46
  9. Chulanov VP, Gorodin VN, Sagalova OI, Ivaniva MR, Kravchenko IE, Simakov AI, et al. The Burden of viral hepatitis C in the Russian Federation: From the real situation to strategy. Infectious Diseases. 2021;19(4):52–63. doi: 10.20953/1729-9225-2021-4-52-63
  10. Sun R, Wang L, Xia H. Disease burden of tuberculosis in China from 1990 to 2021 and its prediction to 2036. Front Public Health. 2025 Jan 7;12:1506266. doi: 10.3389/fpubh.2024.1506266. PMID: 39839415; PMCID: PMC11747132.
  11. Kukurika AV, Yourovskaya EI, Lyakhimets VA Epidemiological analysis of factors influencing the course of multidrug-resistant tuberculosis in HIV-infected patients with concomitant viral hepatitis. Russian Journal of Infection and Immunity. 2021;11(5):989–993. doi: 10.15789/2220-7619-EAO-1504
  12. Mohidem NA, Hashim Z, Osman M, Shaharudin R, Muharam FM, Makeswaran P. Demographic, socio-economic and behavior as risk factors of tuberculosis in Malaysia: a systematic review of the literature. Rev Environ Health. 2018 Dec 19;33(4):407-421. doi: 10.1515/reveh-2018-0026. PMID: 30325736.
  13. Bulycheva EV, Bulychev EV. Epidemiological aspects of the formation of new risks of morbidity and treatment of tuberculosis among the population. The Health Care Manager. 2024;3:114–123. doi: 10.21045/1811-0185-2024-2-114-123
  14. Martinez L, Cords O, Liu Q, Acuna-Villaorduna C, Bonnet M, Fox GJ, et al. Infant BCG vaccination and risk of pulmonary and extrapulmonary tuberculosis throughout the life course: a systematic review and individual participant data meta-analysis. Lancet Glob Health. 2022 Sep;10(9):e1307-e1316. doi: 10.1016/S2214-109X(22)00283-2. PMID: 35961354; PMCID: PMC10406427.
  15. Bagisheva NV, Mordyk AV, Mordyk DI. COPD and tuberculosis: is any relationship? Medical News of North Caucasus. 2019;14(1.1):135-140. doi: https://doi.org/10.14300/ mnnc.2019.14070
  16. Franco JV, Bongaerts B, Metzendorf MI, Risso A, Guo Y, Peña Silva L, et al. Diabetes as a risk factor for tuberculosis disease. Cochrane Database Syst Rev. 2024 aug 23;8(8):cd016013. doi: 10.1002/14651858.cd016013.pub2. PMID: 39177079; pmcid: pmc11342417.
  17. Bykov IA. Social and demographic factors contributing to the spread of multiple drug resistant tuberculosis in the Russian Federation: a systematic review. Tuberculosis and Lung Diseases. 2022;100(6):59-65. doi: org/10.21292/2075-1230-2022-100-6-59-65
  18. Korchagina SA, Nikolaev VA, Petrova NS. Comparative analysis of tuberculosis risk factors in different age groups. Medical Science. 2021;3:79-84.
  19. Shanhua Sun, Qinxue Chang, Junyu He, Xianyu Wei, Hailong Sun, Yuanyong Xu, et al. The association between air pollutants, meteorological factors and tuberculosis cases in Beijing, China: A seven-year time series study. Environmental research.2023;216(2):114581/
  20. Zhongqi Li, Xuhua Mao, Qiao Liu, Huan Song, Ye Ji, Dian Xu, et al. Long-term effect of exposure to ambient air pollution on the risk of active tuberculosis. International Journal of Infectious Diseases. 2019;87:177-184.
  21. Cordeiro DC, Kuabara P, Amaral BC, Portugal LM, Sacramento DS, Rodrigues de Oliveira L, et al. Needs assessment and preparedness of the primary health care network for scaling-up preventive tuberculosis treatment in 5 Brazilian capitals. PLoS One. 2025 Jun 27;20(6):e0326428. doi: 10.1371/journal.pone.0326428. PMID: 40577400; PMCID: PMC12204585.
  22. Rubis LV. Efficiency of mass preventive examinations of the urban population for the purpose of early diagnosis of tuberculosis in primary health care institutions. Current problems of health care and medical statistics. 2021;3. doi: 10.24412/2312-2935-2021-3-1-13
  23. Gichuhi HW, Magumba M, Kumar M, Mayega RW. A machine learning approach to explore individual risk factors for tuberculosis treatment non-adherence in Mukono district. PLOS Glob Public Health. 2023 Jul 3;3(7):e0001466. doi: 10.1371/journal.pgph.0001466. PMID: 37399173; PMCID: PMC10317231.
  24. Martinez L, Cords O, Horsburgh CR, Andrews JR; Pediatric TB Contact Studies Consortium. The risk of tuberculosis in children after close exposure: a systematic review and individual-participant meta-analysis. Lancet. 2020 Mar 21;395(10228):973-984. doi: 10.1016/S0140-6736(20)30166-5. PMID: 32199484; PMCID: PMC7289654.
  25. Yuen CM, Seddon JA, Keshavjee S, Dodd PJ. Risk-benefit analysis of tuberculosis infection testing for household contact management in high-burden countries: a mathematical modelling study. Lancet Glob Health. 2020 May;8(5):e672-e680. doi: 10.1016/S2214-109X(20)30075-9. PMID: 32353315; PMCID: PMC7196883.
  26. Martinez L, Seddon JA, Horsburgh CR, Lange C, Mandalakas AM; TB Contact Studies Consortium. Effectiveness of preventive treatment among different age groups and Mycobacterium tuberculosis infection status: a systematic review and individual-participant data meta-analysis of contact tracing studies. Lancet Respir Med. 2024 Aug;12(8):633-641. doi: 10.1016/S2213-2600(24)00083-3. Epub 2024 May 8. PMID: 38734022; PMCID: PMC12061052.
  27. Muller N, Ranjaharinony F, Etrahagnane M, Frühauf A, Razafindranaivo T, Ramasimanana H, Emmrich JV. Crossing the last mile of TB care in rural Southern Madagascar: A Multistakeholder Initiative. Glob Health Sci Pract. 2022 Oct 31;10(5):e2200101. doi: 10.9745/GHSP-D-22-00101. PMID: 36316148; PMCID: PMC9622284.
  28. Samuel R, Natesan S, Bangera MK. Quality of life and associating factors in pulmonary tuberculosis patients. Indian J Tuberc. 2023 Apr;70(2):214-221. doi: 10.1016/j.ijtb.2022. 05.005. Epub 2022 May 22. PMID: 37100578.
  29. Trollfors B, Sigurdsson V, Dahlgren-Aronsson A. Prevalence of latent TB and effectiveness of BCG vaccination against latent tuberculosis: An observational study. Int J Infect Dis. 2021 Aug;109:279-282. doi: 10.1016/j.ijid.2021.06.045. Epub 2021 Jun 24. PMID: 34174429

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download

Copyright (c) Eco-Vector

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77 - 78166 от 20.03.2020.