Comparative analysis of cancer mortality rates and patterns (selected localizations) in four regions entirely within Arctic Zone of the Russian Federation, 2000–2023

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

Сохранение населения, укрепление здоровья и повышение благополучия людей обозначены в качестве главной национальной цели в Указе Президента Российской Федерации «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года»¹. Для достижения этой цели необходимо обеспечить стабилизацию рождаемости, снижение смертности, повышение продолжительности жизни», что определено в «Едином плане по достижению национальных целей развития Российской Федерации до 2030 года и на перспективу до 2036 года»².

В Стратегии развития Арктической зоны Российской Федерации (АЗРФ) и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 г.³ к основным опасностям, вызовам и угрозам, формирующим риски для развития Арктической зоны, отнесены в том числе явные признаки ухудшения медико-демографической ситуации, где наряду со снижением естественного прироста населения, миграционным оттоком и сокращением численности населения отмечено отставание от общероссийских значений показателей, характеризующих качество жизни в Арктической зоне, включая ожидаемую продолжительность жизни, смертность лиц трудоспособного возраста, младенческую смертность.

Результаты исследований свидетельствуют о том, что население АЗРФ (прежде всего, сельское, включая коренное) характеризуется наиболее высокими (в сравнении со среднероссийскими) показателями общей смертности, особенно высокими уровнями смертности от внешних причин и алкоголь-атрибутивной смертности [1–6].

Онкологические заболевания являются второй по значимости причиной смерти в России после болезней системы кровообращения. Каждый год в нашей стране около 300 тыс. человек умирают от злокачественных новообразований (ЗНО). Смертность от ЗНО в XXI в. как в Российской Федерации, так и в регионах Арктической зоны занимает в структуре общей смертности второе ранговое место (после болезней системы кровообращения) среди женщин и второе-третье место среди мужчин (конкурируя с внешними причинами смерти) [7].

Всемирная организация здравоохранения относит показатели смертности, в том числе от ЗНО, к числу ключевых индикаторов здоровья населения. Смертность представляет собой комплексный показатель общественного здоровья, находящегося под влиянием множества факторов среды обитания (включая социальные детерминанты здоровья и экологическую ситуацию), который тесно связан с другими ключевыми индикаторами общественного здоровья, такими как заболеваемость, инвалидность и продолжительность жизни. Высокая смертность свидетельствует о низком уровне общественного здоровья и благополучия населения и в целом о низком качестве жизни. Смертность, наряду с рождаемостью и миграцией, является составляющей медико-демографических процессов, которые изучаются в рамках общественного здоровья. Изучение показателей смертности позволяет оценивать эффективность здравоохранения и санитарно-эпидемиологической службы, в том числе качество диагностики заболеваний, лечения и профилактики, выявлять наиболее уязвимые группы населения и анализировать причины высоких уровней отдельных причин смертности в целях разработки мер, направленных на снижение смертности, сохранение здоровья населения, обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия, улучшение демографических процессов.

В отличие от заболеваемости, показатели смертности считаются более объективными и надёжными в силу ряда причин: смерть — это фактическое событие, обязательно регистрируемое и статистически учитываемое; определение причин смерти менее субъективно, чем диагностика заболеваний; регистрация случаев смерти проводится на стандартной систематической основе, слабо подверженной субъективному влиянию, что сводит к минимуму потери информации; данные о смертности более доступны для анализа и интерпретаций, чем данные о заболеваемости.

Эпидемиологические исследования распространённости онкопатологии среди населения российской Арктики, выполненные в прошлом столетии, малочисленны, а полученные результаты недостаточны для формирования научно обоснованных интерпретаций происходящих процессов. Такое положение дел является следствием ненадёжности и неполноты диагностики, учёта и отчётности, отсутствия канцер-регистров, исторически сложившейся неразвитостью онкологической службы (и в целом здравоохранения) в регионах российской Арктики, что обусловлено, в свою очередь, экстремальностью климатогеографических условий среды обитания, малочисленностью и низкой плотностью населения, труднодоступностью множества населённых пунктов, инфраструктурными, транспортными, ресурсными и прочими ограничениями.

Высокий уровень онкосмертности совокупного коренного населения Крайнего Севера (как минимум вдвое выше, чем в СССР) привлёк к себе внимание исследователей ещё в 1960–1970 гг. в связи с изучением последствий многолетних испытаний ядерного оружия на Новой Земле. Однако уже тогда авторы указывали на необоснованность попыток напрямую связать удвоение уровня онкосмертности с удвоением радиационной нагрузки на коренных жителей советской Арктики за счёт интенсивного загрязнения искусственными радионуклидами главной северной пищевой цепи «лишайник–олень–человек», также контаминированной естественными радионуклидами [8, 9].

В исследованиях 1960–1970 гг. основной причиной высокой онкосмертности коренных жителей был однозначно определён рак пищевода («краевая патология Крайнего Севера»), показатели смертности от которого в 15–20 раз превосходили средние уровни по СССР и достигали 50% от общей онкосмертности коренного населения Севера. К началу 1990-х гг. доля рака пищевода в структуре онкосмертности коренных жителей Севера сократилась почти на порядок (до 5–7%), а общая онкосмертность кардинально снизилась до уровней, сопоставимых со среднероссийскими [10–15].

Ретроспективное исследование смертности от ЗНО коренных жителей Чукотского района (ЧР) Чукотского автономного округа (ЧАО) было проведено по материалам, собранным сотрудниками Ленинградского НИИ радиационной гигиены за 30-летний период (1961–1990 гг.) в ходе нескольких экспедиций в ЧАО. Данные об онкосмертности чукчей и эскимосов, содержавшиеся в медицинских свидетельствах о смерти отдела ЗАГС административного центра ЧР (п. Лаврентия), были стандартизованы по возрасту с использованием мирового стандарта. Продемонстрировано, что среднемноголетний стандартизованный показатель общей онкосмертности коренных жителей ЧР был вдвое выше среднероссийского показателя для мужчин и в 3,5 раза выше — для женщин. Ведущими причинами смерти от ЗНО в ЧР среди мужчин и среди женщин были рак лёгких/трахеи/бронхов (28% среди мужчин и 23% среди женщин), за которым следовали рак пищевода (22 и 20% соответственно) и желудка (по 15%). Показатель смертности от рака пищевода в ЧР среди мужчин был в 13 раз выше среднероссийского уровня, а среди женщин — в 35 раз выше. Среди женщин ЧР наблюдался крайне высокий уровень смертности от рака лёгких, почти в 10 раз превышавший среднероссийский показатель [16].

В исследовании распространённости онкопатологии среди общего населения ЧАО за 1997–2010 гг. (по материалам официальной статистики МНИОИ им. П.А. Герцена) были выявлены близкие по величинам среднемноголетние стандартизованные показатели общей онкосмертности мужчин и женщин ЧАО в сравнении с Российской Федерацией, статистически значимые различия отсутствовали. По раку лёгких определены схожие уровни смертности (и схожие доли в структуре онкосмертности) среди мужчин в ЧАО и Российской Федерации, при этом среди женщин ЧАО показатели по раку лёгких превышали среднероссийские в 5 раз. По раку пищевода в ЧАО уровни смертности были выше среднероссийских среди мужчин двукратно, среди женщин — восьмикратно [17].

Научная литература, посвящённая статистике онкопатологии в регионах АЗРФ за последние два десятилетия, представлена лишь немногочисленными публикациями по региональным материалам, касающимся в основном онкозаболеваемости в отдельных субъектах Крайнего Севера, либо работами, оперирующими данными по онкозаболеваемости в разрезе федеральных округов. Опубликованных результатов исследований смертности от ЗНО населения российской Арктики, ориентированных на межрегиональное (в границах АЗРФ) сопоставление показателей, в литературе последних 20 лет не обнаружено.

Недавно мы выполнили пилотный сравнительный анализ стандартизованных по возрасту показателей общей смертности и смертности от основных причин (включая общую онкосмертность) Ненецкого автономного округа (НАО) в сравнении с Мурманской областью (МО), Ямало-Ненецким автономным округом (ЯНАО) и ЧАО в период 2002–2019 гг., где были выявлены более высокие (в сравнении со среднероссийским показателем) среднемноголетние уровни общей онкосмертности как среди мужчин, так и среди женщин во всех четырёх регионах АЗРФ, за исключением мужчин ЯНАО, онкосмертность которых была несколько ниже российского уровня. Наиболее высокие уровни смертности от ЗНО наблюдались среди мужчин в ЧАО, НАО и МО, а среди женщин — в ЧАО и ЯНАО [7].

Всесторонняя углублённая (с анализом отдельных локализаций ЗНО) сравнительная оценка многолетних (2000–2023 гг.) стандартизованных по возрасту показателей смертности от ЗНО в регионах АЗРФ проводится впервые.

Цель исследования. Сравнительный анализ уровней и структуры смертности от ЗНО, включая их отдельные локализации, за 2000–2023 гг. в четырёх регионах, целиком входящих в АЗРФ, для выявления региональных различий по доминирующим причинам смертности от ЗНО, требующим разработки дифференцированных мер профилактики.

МЕТОДЫ

Официальная статистика смертности населения, публикуемая в документах Росстата, представлена в разрезе субъектов Российской Федерации без деления на меньшие административные единицы. При этом несколько регионов Севера — Республика Карелия, Архангельская область, Республика Коми, Красноярский край и Республика Саха (Якутия) — включены в АЗРФ лишь частями северных территорий (несколькими муниципальными образованиями). Сопоставление общетерриториальной официальной статистики смертности регионов, частично входящих в АЗРФ, со статистикой регионов, целиком входящих в АЗРФ, представляется неприемлемым. В этой связи для объективного корректного межрегионального (в границах АЗРФ) сравнения показателей смертности были выбраны четыре региона, территориально целиком входящие в АЗРФ (МО, НАО, ЯНАО и ЧАО).

По выбранным четырём регионам АЗРФ (а также по Российской Федерации в целом) за 24-летний период (2000–2023 гг.) были собраны по материалам официальной статистики и проанализированы данные по общей онкосмертности и смертности от ЗНО 15 локализаций у мужчин и 18 локализаций у женщин (код по МКБ-10): губа, полость рта, глотка (С00-14); пищевод (С15); желудок (С16); ободочная кишка (С18); прямая кишка, ректосигмоидное соединение, анус (С19-21); печень и внутрипечёночные желчные протоки (С22); поджелудочная железа (С25); гортань (С32); трахея, бронхи, лёгкое (С33,34); меланома кожи (С43); женская молочная железа (С50); шейка матки (С53); другие новообразования матки (С54,55); яичник (С56); предстательная железа (С61); почка (С64); мочевой пузырь (С67); головной мозг и другие отделы ЦНС (С70-72); лимфатическая и кроветворная ткани (С81-96). ЗНО других локализаций, которые в популяции встречаются относительно редко, были объединены в категорию «прочие ЗНО».

Информация о численности и возрастно-половом распределении населения четырёх регионов АЗРФ и Российской Федерации в целом за 2000–2023 гг. получена из статистических бюллетеней Росстата «Численность населения Российской Федерации по полу и возрасту». Для сбора данных о смертности за 2000–2023 гг. использована информация из нескольких источников. Основная информация получена из сборников «Злокачественные новообразования в России (заболеваемость и смертность)» МНИОИ им. П.А. Герцена за 2007–2023 гг.⁴, содержащих стандартизованные показатели смертности и абсолютное число умерших мужчин и женщин от ЗНО в Российской Федерации (за 2000–2023 гг.), МО и ЧАО (за 2007–2023 гг.), ЯНАО (за 2011–2023 гг.) и НАО (2015–2023 гг.).

Недостающую информацию по МО и ЧАО (за 2000–2006 гг.), ЯНАО (за 2000–2010 гг.) и НАО (за 2000–2014 гг.) в виде повозрастных показателей смертности в пятилетних возрастных группах и среднегодовой численности этих возрастных групп за соответствующие годы получили из Российской базы данных по рождаемости и смертности⁵ Центра демографических исследований Российской экономической школы. Полученные данные позволили рассчитать абсолютное число умерших и стандартизованные показатели смертности за недостающие годы. Использовали прямой метод стандартизации, в качестве стандарта возрастной структуры населения применяли мировой стандарт.

Среднемноголетние стандартизованные показатели смертности были рассчитаны как среднее арифметическое от 24 значений стандартизованных показателей смертности за каждый год в период 2000–2023 гг. с определением 95% доверительных интервалов (95% ДИ). Разница между полученными среднемноголетними уровнями считалась статистически значимой при условии непересечения границ 95% ДИ в сравниваемых совокупностях.

Структуру смертности от ЗНО рассчитывали на основе абсолютных чисел умерших. Для каждой локализации рассчитали долю (%) от всех умерших от ЗНО мужчин и женщин за каждый год в период 2000–2023 гг., а также среднемноголетние доли за 24-летний период, на основе которых для каждой локализации определены ранги в иерархии структуры смертности в четырёх регионах АЗРФ и в Российской Федерации.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Сравнительный анализ среднемноголетних (2000–2023) стандартизованных по возрасту показателей смертности от ЗНО в четырёх регионах АЗРФ и в Российской Федерации

Мужчины

Среднемноголетние (2000–2023 гг.) стандартизованные по возрасту показатели общей онкосмертности от всех видов ЗНО мужчин в четырёх регионах АЗРФ варьируют от 148,6 на 100 тыс. населения в ЯНАО до 185,8 в НАО. Уровень общей онкосмертности мужчин ЯНАО является наименьшим в сравнении с МО, НАО, Российской Федерацией (статистически значимо) и с ЧАО (статистически незначимо). Более высокие показатели общей онкосмертности мужчин определены в МО и НАО: на 7–8% выше уровня Российской Федерации (170,3) и на 20% выше уровня ЯНАО (рис. 1–3).

Рис. 1. Среднемноголетние (2000–2023 гг.) стандартизованные по возрасту показатели общей онкосмертности и смертности от злокачественных новообразований (ЗНО) полости рта, пищевода, желудка, ободочной кишки и прямой кишки населения четырёх регионов Арктической зоны Российской Федерации (РФ) и РФ в целом (с обозначением 95% доверительного интервала и значений усреднённых показателей). Здесь и на рис. 2, 3: МО — Мурманская область; ЯНАО — Ямало-Ненецкий автономный округ; НАО — Ненецкий автономный округ; ЧАО — Чукотский автономный округ.

Fig. 1. Average long-term (2000–2023) age-standardized indicators of total cancer mortality and mortality from cancers of the lip, oral cavity, pharynx, esophagus, stomach, and colon and rectum in the population of four Arctic regions of the Russian Federation and in the Russian Federation as a whole (with 95% CI and averaged indicators).

Рис. 2. Среднемноголетние (2000–2023 гг.) стандартизованные по возрасту показатели смертности от злокачественных новообразований печени, поджелудочной железы, гортани, лёгких, меланомы кожи и центральной нервной системы населения четырёх регионов Арктической зоны Российской Федерации (РФ) и РФ в целом (с обозначением 95% доверительного интервала и значений усреднённых показателей).

Fig. 2. Average long-term (2000–2023) age-standardized mortality indicators for cancers of the liver, pancreas, larynx, lung, skin melanoma, and central nervous system in the population of four Arctic regions of the Russian Federation and in the Russian Federation as a whole (with 95% CI and averaged indicators).

Рис. 3. Среднемноголетние (2000–2023 гг.) стандартизованные по возрасту показатели смертности от злокачественных новообразований почек, мочевого пузыря, лимфатической/кроветворной ткани, простаты, молочной железы, шейки матки, тела матки и яичников населения четырёх регионов Арктической зоны Российской Федерации (РФ) и РФ в целом (с обозначением 95% доверительного интервала и значений усреднённых показателей).

Fig. 3. Average long-term (2000–2023) age-standardized mortality indicators for cancers of the kidney, urinary bladder, lymphoid and hematopoietic tissue, prostate, breast, cervix uteri, corpus uteri, and ovary in the population of four Arctic regions of the Russian Federation and in the Russian Federation as a whole (with 95% CI and averaged values).

Показатель смертности мужчин от ЗНО губы, полости рта и глотки (полости рта) наиболее высок в МО: статистически значимо выше других регионов АЗРФ и Российской Федерации. Самый низкий уровень смертности мужчин определён в ЯНАО, затем следуют НАО и ЧАО.

Уровни смертности мужчин от рака пищевода во всех четырёх изучаемых регионах АЗРФ статистически значимо превышают уровень в Российской Федерации: от 34% в МО до 2,5 раза в НАО. В НАО и ЧАО определены наиболее высокие показатели (14,3 и 11,7 на 100 тыс. населения соответственно).

Наименьший уровень смертности мужчин от ЗНО желудка выявлен в ЯНАО: различия статистически значимы в сравнении с Российской Федерацией, МО и ЧАО, и незначимы в сравнении с НАО. Показатель в ЧАО превышает уровень в ЯНАО на 81%, уровень в Российской Федерации — на 31%.

Показатель смертности мужчин от рака ободочной кишки максимален в МО, различия статистически значимы в сравнении с Российской Федерацией, ЯНАО и ЧАО. НАО занимает второе место по величине показателя, который, однако, имеет крайне высокий разброс ДИ. Уровень смертности в ЧАО наименьший, в сравнении с Российской Федерацией и МО (статистически значимо ниже).

Смертность мужчин от ЗНО прямой кишки, ректосигмоидного соединения, ануса (прямой кишки) наиболее высока в МО (значимо выше Российской Федерации и ЯНАО), далее по мере снижения показателя следуют НАО, ЧАО и ЯНАО.

Лидером по уровню смертности мужчин от ЗНО печени и внутрипечёночных желчных протоков (печени) является ЧАО, где показатель смертности в 2–2,5 раза и статистически значимо выше МО, НАО и Российской Федерации. Второе место занимает ЯНАО, где уровень смертности на 72% ниже, чем в ЧАО, и близок по величине к уровню в Российской Федерации.

Показатели смертности мужчин от рака поджелудочной железы в сравниваемых регионах колеблются в диапазоне от 8,3 на 100 тыс. населения в ЯНАО до 12,3 в НАО. Статистически значимых различий при сравнении показателей в регионах АЗРФ и в Российской Федерации не выявлено.

Уровни смертности мужчин от рака гортани в изучаемых регионах АЗРФ соразмерны (3,4–3,9 на 100 тыс. населения) и несколько ниже, чем в Российской Федерации (4,7 на 100 тыс. населения), при этом статистическая значимость различий выявлена лишь в паре Российская Федерация и МО.

Наиболее высокие уровни смертности мужчин от ЗНО трахеи, бронхов, лёгких (рака лёгких) определены в НАО и ЧАО, превышающие показатель в Российской Федерации (46,5 на 100 тыс. населения) на 40 и 22% соответственно. Уровень в НАО (65,2) статистически значимо превышает уровни в Российской Федерации, МО и ЯНАО, которые близки по величинам.

Схожая ситуация в изучаемых регионах АЗРФ наблюдается со смертностью мужчин от меланомы кожи, ЗНО предстательной железы, почки, мочевого пузыря, головного мозга и других отделов ЦНС, лимфатической и кроветворной ткани: уровни смертности в МО существенно выше, чем в ЯНАО, НАО и ЧАО, а также несколько превосходят уровни в Российской Федерации (за исключением ЗНО мочевого пузыря, головного мозга и других отделов ЦНС, по которым показатели в МО и Российской Федерации близки по величинам). При этом в НАО, ЯНАО и ЧАО показатели смертности от вышеперечисленных локализаций ЗНО ниже соответствующих уровней в Российской Федерации, а в НАО и ЧАО эти показатели оказались наименьшими среди сравниваемых регионов АЗРФ и Российской Федерации (за исключением ЗНО почки в ЧАО и ЗНО лимфатической и кроветворной ткани в НАО).

Женщины

Среднемноголетние (2000–2023 гг.) стандартизованные по возрасту показатели общей онкосмертности женщин в четырёх регионах АЗРФ варьируют от 87,8 на 100 тыс. населения в НАО до 110,5 в ЧАО. Уровни общей онкосмертности женщин в МО, НАО, ЯНАО и Российской Федерации близки по величинам и статистически значимо ниже примерно на 20% от показателя смертности в ЧАО (см. рис. 1–3).

Показатели смертности женщин от ЗНО полости рта в регионах АЗРФ варьируют от 1,1 на 100 тыс. населения в ЯНАО до 1,9 в МО; в этом диапазоне находится и показатель смертности в Российской Федерации (1,2).

Уровни смертности женщин от рака пищевода во всех четырёх изучаемых регионах АЗРФ статистически значимо превышают показатель по Российской Федерации: от 63% в МО до 7,5 раза в ЧАО. В НАО и ЧАО определены наиболее высокие показатели (4,6 и 6,3 на 100 тыс. населения соответственно), значительно превышающие уровни в МО и ЯНАО. Показатель смертности женщин от рака пищевода в ЧАО даже превышает уровень смертности мужчин от данной патологии в Российской Федерации.

Показатели смертности женщин от ЗНО желудка в регионах АЗРФ близки по величинам с минимумом в ЯНАО (8,2 на 100 тыс. населения) и максимумом в ЧАО (10,3). Показатель смертности в Российской Федерации (8,5) укладывается в этот диапазон.

Уровни смертности женщин от рака ободочной кишки во всех четырёх изучаемых регионах АЗРФ статистически значимо превышают показатель в Российской Федерации: от 21% в ЯНАО до 69% в ЧАО. В НАО и ЧАО выявлены наиболее высокие показатели (10,2 и 11,9 на 100 тыс. населения соответственно).

Смертность женщин от ЗНО прямой кишки во всех четырёх изучаемых регионах АЗРФ превышает показатель по Российской Федерации (4,9 на 100 тыс. населения); в МО и НАО превышение статистически значимо. Наименьший уровень определён в ЯНАО (5,0), наивысший — в НАО (7,3).

Уровни смертности женщин от рака печени в ЯНАО (3,6 на 100 тыс. населения) и ЧАО (3,3) незначительно превышают российский показатель (2,4), в то время как в МО (1,7) и НАО (2,2) уровни смертности от рака печени ниже таковых в Российской Федерации.

Показатели смертности женщин от ЗНО поджелудочной железы незначительно превышают российский показатель в МО (статистически значимо), НАО и ЯНАО, а в ЧАО уровень смертности почти на 30% ниже, чем в Российской Федерации.

Уровень смертности женщин от рака гортани в изучаемых регионах АЗРФ крайне низок (0,1–0,4 на 100 тыс. населения) и соразмерен показателю по Российской Федерации (0,2 на 100 тыс. населения). В НАО за все 24 года наблюдения не было выявлено ни одного случая смерти от рака гортани у женщин.

Смертность женщин от ЗНО лёгких в изучаемых регионах АЗРФ отличается следующей особенностью: отмечены относительно низкие (аналогично Российской Федерации) и близкие по величинам показатели в МО, НАО и ЯНАО (5,3–7,2 на 100 тыс. населения) в сравнении с высоким (21,4) показателем смертности в ЧАО, который в 3–4 раза и статистически значимо превышает уровень в других регионах и в Российской Федерации.

Схожая картина наблюдается по смертности женщин от меланомы кожи и ЗНО лимфатической и кроветворной ткани: наиболее высокие показатели, превышающие уровни в Российской Федерации, выявлены в МО, а наименьшие — в НАО и ЧАО (ниже Российской Федерации).

Показатели смертности женщин от рака почки в МО, НАО и ЯНАО близки по величинам и незначительно превышают уровень в Российской Федерации (2,0 на 100 тыс. населения), в то время как в ЧАО показатель (1,1) двукратно ниже в сравнении с остальными регионами и Российской Федерацией.

Уровень смертности женщин от ЗНО мочевого пузыря схож в МО, ЯНАО и Российской Федерации и составляет 0,5–0,7 на 100 тыс. населения; в НАО и ЧАО показатели несколько выше (1,1 и 1,6 соответственно).

Обратная ситуация наблюдается по смертности женщин от ЗНО ЦНС: в НАО и ЧАО показатели (2,3 и 1,4 на 100 тыс. населения соответственно) несколько ниже уровней в МО, ЯНАО и Российской Федерации (2,8–3,0).

Смертность женщин от рака молочной железы во всех четырёх изучаемых регионах АЗРФ не превышает показателя по Российской Федерации (15,6 на 100 тыс. населения); максимальный уровень выявлен в МО, далее по мере убывания следуют ЯНАО, ЧАО и НАО, где регистрируется минимальный уровень смертности (в 1,5 раза ниже МО и Российской Федерации).

Показатели смертности женщин от ЗНО шейки матки близки по величине в НАО, МО и Российской Федерации (5,0–5,4 на 100 тыс. населения), в ЯНАО уровень смертности несколько ниже (4,3), а в ЧАО несколько выше (6,3).

Близки по величинам показатели смертности женщин от рака тела матки в МО, ЯНАО, ЧАО и Российской Федерации; показатель смертности в НАО (1,7 на 100 тыс. населения) в 2,5 раза ниже такового в Российской Федерации.

Уровень смертности женщин от ЗНО яичника в четырёх изучаемых регионах АЗРФ характеризуется незначительной вариабельностью (4,5–6,2 на 100 тыс. населения) и соразмерен показателю по Российской Федерации (5,4).

Сравнительный анализ среднемноголетней структуры смертности от ЗНО

Мужчины

Структура онкосмертности мужчин в регионах АЗРФ существенно отличается от таковой в Российской Федерации по нескольким локализациям ЗНО. Если первые два ранговых места как в Российской Федерации, так и во всех четырёх изучаемых регионах АЗРФ занимают последовательно рак лёгких и рак желудка, то начиная с третьего места ситуация в корне меняется (табл. 1).

Таблица 1. Структура смертности от злокачественных новообразований среди мужчин четырёх регионов Арктической зоны и Российской Федерации в целом за 2000–2023 гг.

Table 1. Structure of cancer mortality among men in the four Arctic regions of the Russian Federation and the Russian Federation as a whole for 2000–2023

Третье место в Российской Федерации занимают ЗНО предстательной железы (6,8%), которые в регионах АЗРФ имеют более скромную долю в структуре общей онкосмертности: рак простаты в МО находится на 6-м месте (5,6%), в ЯНАО — на 10-м (3,7%), в НАО — на 9-м (3,5%), в ЧАО — на 11-м (2,5%).

Третьи места в структуре онкосмертности мужчин в регионах АЗРФ занимают ЗНО ободочной кишки в МО, поджелудочной железы — в ЯНАО, пищевода — в НАО и ЧАО. Доля ЗНО пищевода в последних двух регионах превышает 7%, при этом рак пищевода в МО на 9-м месте, как в Российской Федерации, а в ЯНАО — на 6-м.

ЗНО поджелудочной железы у мужчин в ЯНАО занимают 3-ю ранговую позицию, что гораздо выше положения данной причины смерти в Российской Федерации (6-е место) и других регионах АЗРФ (5–7-е места).

Необходимо отметить, что рак ободочной кишки у мужчин, находящийся в Российской Федерации на 4-м месте в структуре онкосмертности, в ЧАО занимает 8-ю позицию. ЗНО полости рта, занимающие в Российской Федерации 7-е место, в МО расположены на 4-м месте, в ЧАО — на 5-м. ЗНО лимфатической и кроветворной ткани в ЯНАО находятся на 5-м месте, в Российской Федерации и других регионах АЗРФ — на 7–9-м местах.

Весьма высокое 4-е ранговое место (7%) у мужчин занимают в ЧАО ЗНО печени, которые в других регионах АЗРФ и в Российской Федерации находятся лишь на 8–12-й позициях.

Женщины

Структура онкосмертности женщин в МО и ЯНАО в целом соответствует таковой в Российской Федерации: в МО с минимальным (на 1–2 ранга) несовпадением некоторых локализаций ЗНО, в ЯНАО — со снижением (относительно Российской Федерации) позиции ЗНО прямой кишки с 5-го места до 8-го и повышением позиции рака шейки матки с 10-го места до 6-го (табл. 2).

Таблица 2. Структура смертности от злокачественных новообразований среди женщин четырёх регионов Арктической зоны и Российской Федерации в целом за 2000–2023 гг.

Table 2. Structure of cancer mortality among women in the four Arctic regions of the Russian Federation and the Russian Federation as a whole for 2000–2023

В НАО и ЧАО структура смертности женщин от ЗНО значительно отличается от таковой в Российской Федерации, МО и ЯНАО. Первую ранговую позицию в НАО занимает рак ободочной кишки, а в ЧАО — рак лёгких; вторую позицию в обоих регионах занимают ЗНО молочной железы, которые в Российской Федерации, МО и ЯНАО находятся на 1-м месте в структуре смертности.

Рак желудка, находящийся на 2–3-й позициях в структуре смертности женщин в Российской Федерации, МО, ЯНАО и НАО, в ЧАО располагается на 4-м месте. ЧАО характеризуется менее высокими ранговыми позициями (в сравнении с другими регионами АЗРФ и с Российской Федерации) ещё трёх локализаций ЗНО, в частности 10-й позицией рака поджелудочной железы (в сравнении с 5–7-й), 12-й позицией ЗНО лимфатической и кроветворной ткани (в сравнении с 8–10-й), 17-й позицией рака почки (в сравнении с 11–13-й).

При этом ЧАО, НАО и ЯНАО характеризуются более высокими (в сравнении с МО и Российской Федерацией) ранговыми позициями ЗНО шейки матки (5-е место в ЧАО, 7-е — в НАО, 6-е — в ЯНАО, 9-е — в МО, 10-е — в Российской Федерации) и рака пищевода (7-е место в ЧАО, 9-е — в НАО, 14-е — в ЯНАО, 16-е места — в МО и Российской Федерации).

ОБСУЖДЕНИЕ

Осуществлённый за 24-летний период наблюдения сравнительный анализ показателей онкосмертности мужчин и женщин в четырёх регионах АЗРФ выявил существенные различия между регионами, прежде всего по уровням смертности от отдельных локализаций ЗНО, продемонстрировав региональную специфику онкосмертности в каждом из четырёх субъектов АЗРФ, включая доминирующие для каждого региона причины смертности от ЗНО.

Возникает закономерный вопрос: чем могут быть обусловлены выявленные различия? Рак — полиэтиологическое заболевание, при этом в Арктике присутствует практически вся палитра потенциально канцерогенных факторов среды обитания. Холод, провоцирующий гипофиз на стимуляцию эндокринной сферы, дефицит инсоляции и выраженная сезонная асимметрия светового режима, особо контрастная в периоды полярного дня и полярной ночи, угнетающая выработку эпифизом мелатонина, в совокупности способствуют десинхронизации биоритмов и хроническому напряжению психофизиологических адаптационных механизмов, постепенному истощению компенсаторных возможностей организма, дизадаптационным сбоям, иммунодефициту, росту заболеваемости и сокращению продолжительности жизни. Дополнительные факторы, связанные с ограниченностью и несбалансированностью рациона питания, дефицитом витаминов и растительной клетчатки, низкой минерализацией воды, в сочетании с повышенной экспозицией населения к контаминантам глобального, регионального и местного происхождения предопределяют повышенный риск здоровью жителей Арктики [18].

Все вышеперечисленные факторы в той или иной степени оказывают воздействие на местных жителей во всех четырёх изучаемых заполярных регионах, однако существует принципиально важное различие между ними — состав населения (табл. 3), который также отражает степень промышленного развития и урбанизации территорий.

Таблица 3. Численность и состав населения четырёх изучаемых регионов Арктической зоны Российской Федерации (данные усреднены по Всероссийским переписям 2002, 2010 и 2021 гг.)

Table 3. Population size and composition of the four studied four Arctic regions of the Russian Federation (data averaged from the 2002, 2010, and 2021 All-Russian Censuses)

Главные отличия между регионами заключаются не столько в численности, сколько в долях (от общего населения) сельского и коренного населения, демонстрирующих, как было показано в разделе «Обоснование», особенности (в сравнении с городским и некоренным населением) частоты встречаемости отдельных локализаций ЗНО.

Если в МО доля сельского населения минимальна, а коренные жители составляют доли процента, то в других регионах доли сельского населения возрастают от 16% в ЯНАО до более 30% в НАО и ЧАО, а доли коренного населения увеличиваются от 8% в ЯНАО до 18% в НАО и 31% в ЧАО (см. табл. 3).

МО и ЯНАО — промышленно и инфраструктурно развитые регионы, имеющие железнодорожное и автомобильное сообщение с центральной Россией, с абсолютным преобладанием городского населения, в то время как НАО и ЧАО — регионы, не имеющие круглогодичного транспортного сообщения с Большой землёй, за исключением авиационного. В НАО и ЧАО почти 1/3 населения — сельское, которое в ЧАО представлено в основном коренными жителями (32% против 31%), а в НАО наполовину коренными (16% против 8%), лишь малая часть коренного населения проживает в городах.

Результаты исследований демонстрируют, что именно сельское население АЗРФ, включая коренное, характеризуется наиболее высокими показателями алкоголь-атрибутивной смертности, в том числе алкогольных суицидов [4–6]. Причинами массового алкоголизма в сельской местности российской Арктики, помимо индивидуальных биологических/генетических факторов, являются социальные детерминанты здоровья: образ жизни и среда общения, условия проживания, производственная, социально-экономическая и культурная среда. Алкоголизм в АЗРФ развивается под влиянием комплекса факторов, среди которых существенную роль может играть дефицит возможностей для какой-либо досуговой активности (кроме пьянства), обусловленный низким качеством условий проживания в сельской местности [19].

В НАО в 2000–2019 гг. наблюдались кратно более высокие среднемноголетние стандартизованные показатели смертности от суицидов и отравлений алкоголем среди мужчин (в сравнении с женщинами), на селе (в сравнении с городом), среди коренного населения (в сравнении с некоренным). Самые высокие уровни смертности от самоубийств и отравлений алкоголем выявлены среди коренного сельского населения, кратно превышающие соответствующие показатели по некоренным селянам, городским ненцам и некоренным горожанам [20].

Международным агентством по изучению рака (МАИР) установлена причинно-следственная связь между потреблением алкоголя и раком полости рта, глотки, гортани, пищевода, печени, толстой кишки, прямой кишки, у женщин — молочной железы; предполагается связь с раком поджелудочной железы и лёгких⁶. Алкогольные напитки были отнесены МАИР к «канцерогенам для человека, группа 1» [21]. В мировой научной литературе имеется множество работ, подтверждающих канцерогенное действие алкоголя, включая эпидемиологические исследования, в том числе касающиеся рака пищевода. К сожалению, ограниченный объём настоящей публикации не позволяет рассмотреть данную тему более подробно.

Анализ результатов настоящего исследования в отношении доминирующих для каждого региона локализаций рака позволяет констатировать, что практически все перечисленные МАИР локализации ЗНО, для которых установлена причинно-следственная связь с потреблением алкоголя, имеют максимальные (среди анализируемых регионов АЗРФ) уровни смертности в НАО и ЧАО как среди мужчин, так и среди женщин. В паре НАО и ЧАО выявлены самые высокие показатели смертности мужчин от рака пищевода и рака лёгких и самые высокие показатели смертности женщин от рака пищевода, ободочной кишки, прямой кишки. НАО существенно опережает другие регионы по уровню смертности мужчин от ЗНО пищевода, поджелудочной железы, лёгких. ЧАО лидирует по показателям смертности мужчин от ЗНО печени и смертности женщин от ЗНО пищевода, ободочной кишки, гортани, лёгких.

Исключение составляет лишь смертность мужчин от рака полости рта, уровень которой в МО значительно выше, чем в других регионах. По раку ободочной и прямой кишки у мужчин (уровни максимальны в МО), раку полости рта и молочной железы у женщин (максимальны в МО) и раку печени у женщин (максимален в ЯНАО) среднемноголетние показатели смертности несущественно превышают соответствующие показатели в НАО и ЧАО.

Таким образом, обосновано предположение, что в НАО и ЧАО, где преобладает коренное и сельское население, которое в силу неблагоприятных условий проживания злоупотребляет алкоголем [22, 23], уровень распространённости ЗНО алкоголь-атрибутивных локализаций закономерно выше, чем в МО и ЯНАО, где преобладает городское и некоренное население, проживающее в более благоприятных условиях, которые, вероятно, ограничивают масштабы алкоголизации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выполненный сравнительный анализ показателей смертности от ЗНО в четырёх субъектах АЗРФ за 2000–2023 гг. продемонстрировал существенные региональные различия и значительные отличия от Российской Федерации по уровням и структуре онкосмертности, включая отдельные локализации ЗНО.

Обосновано предположение, что в регионах, где велика доля сельского и коренного населения, которое в силу неблагоприятных условий проживания интенсивно потребляет алкоголь, уровень распространённости ЗНО алкоголь-атрибутивных локализаций выше, чем в регионах, где преобладает городское и некоренное население, которое проживает в более благоприятных условиях, вероятно, сдерживающих массовую алкоголизацию.

Проведённое исследование подтверждает необходимость разработки дифференцированных мер профилактики, направленных на снижение смертности от ЗНО, с учётом выявленных различий в доминирующих локализациях ЗНО, вероятно, обусловленных социально-демографическими особенностями изученных регионов АЗРФ.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. А.В. Дождиков — сбор и обработка первичных данных, статистическая обработка данных, подготовка первичной и итоговой версий статьи; А.А. Степанян — сбор и обработка первичных данных, статистическая обработка данных. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Этическая экспертиза. Не требуется, так как исследование проведено на обезличенных официальных статистических данных.

Источники финансирования. Статья подготовлена в ходе выполнения в Федеральном бюджетном учреждении науки «Северо-Западный научный центр гигиены и общественного здоровья» текущей темы НИР «Научное обоснование дифференцированных мер профилактики повышенных уровней отдельных причин смертности населения регионов, целиком входящих в Арктическую зону Российской Федерации, на основе сравнительного анализа уровней и структуры смертности от внешних причин и злокачественных новообразований (в период 2000–2024)» в рамках п. 1.2.1 Отраслевой научно-исследовательской программы Роспотребнадзора на 2021–2025 гг. «Научное обоснование национальной системы обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия, управления рисками здоровью и повышения качества жизни населения России».

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, представлены в статье.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали два внешних рецензента, член редакционной коллегии и научный редактор издания.

ADDITIONAL INFORMATION

Author contributions: A.V. Dozhdikov: data curation, formal analysis, writing—original draft, writing—review & editing; A.A. Stepanyan: data curation, formal analysis. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Ethics approval: Not required, as the study used official anonymized statistical data.

Funding sources: This article was prepared during the course of work at the North-Western Scientific Center for Hygiene and Public Health on the project “Scientific justification of differentiated measures for the prevention of elevated levels of specific causes of mortality in the population of regions entirely within the Arctic Zone of the Russian Federation, based on a comparative analysis of levels and structure of mortality from external causes and cancer (2000–2024)” under Section 1.2.1 of the Sectoral Research Program of Rospotrebnadzor for 2021–2025, “Scientific justification of a national system for ensuring sanitary and epidemiological well-being, health risk management, and improving the quality of life of the population of Russia.”

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously published material (text, images, or data) was used in this article.

Data availability statement: All data obtained in this study are available in the article.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This paper was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer-review process involved two external reviewers, a member of the Editorial Board, and the in-house science editor.

¹ Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года». Режим доступа: https://base.garant.ru/408992634/ Дата обращения: 28.08.2025.

² Единый план по достижению национальных целей развития Российской Федерации до 2030 года и на перспективу до 2036 года (утверждён Правительством Российской Федерации 9 января 2025). Режим доступа: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/411156963/ Дата обращения: 28.08.2025.

³ Указ Президента Российской Федерации от 26 октября 2020 г. № 645 «О Стратегии развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года». Режим доступа: https://base.garant.ru/74810556/ Дата обращения: 28.08.2025.

⁴ Злокачественные новообразования в России (заболеваемость и смертность). Режим доступа: https://oncology.ru/service/statistics/malignant_tumors/ Дата обращения: 28.08.2025.

⁵ Российская база данных по рождаемости и смертности. Режим доступа: https://www.nes.ru/demogr-fermort-data Дата обращения: 15.02.2025.

⁶ Alcohol and cancer. International Agency for Research on Cancer. Режим доступа: https://www.iarc.who.int/reference/alcohol-and-cancer/ Дата обращения: 28.08.2025.

About the authors

Alexey V. Dozhdikov

Author for correspondence.
Email: aleksejdozhdikov@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-7286-7648
SPIN-code: 9959-9339
Russian Federation, Saint Petersburg

Alex A. Stepanyan

Email: a.stepanian78@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-8153-1131
SPIN-code: 3418-0231
Russian Federation, Saint Petersburg

References

Supplementary files

Supplementary Files

Action

1. JATS XML

Download

2. Fig. 1. Average long-term (2000–2023) age-standardized indicators of total cancer mortality and mortality from cancers of the lip, oral cavity, pharynx, esophagus, stomach, and colon and rectum in the population of four Arctic regions of the Russian Federation and in the Russian Federation as a whole (with 95% CI and averaged indicators).

Download (137KB)

Indexing metadata

3. Fig. 2. Average long-term (2000–2023) age-standardized mortality indicators for cancers of the liver, pancreas, larynx, lung, skin melanoma, and central nervous system in the population of four Arctic regions of the Russian Federation and in the Russian Federation as a whole (with 95% CI and averaged indicators).

Download (136KB)

Indexing metadata

4. Fig. 3. Average long-term (2000–2023) age-standardized mortality indicators for cancers of the kidney, urinary bladder, lymphoid and hematopoietic tissue, prostate, breast, cervix uteri, corpus uteri, and ovary in the population of four Arctic regions of the Russian Federation and in the Russian Federation as a whole (with 95% CI and averaged values).

Download (147KB)

Indexing metadata