Snoring as a social problem: perspectives and modern treatment strategies

Cover Page


Cite item

Full Text

Abstract

Today, snoring is not just an acoustic phenomenon, but also a problem that affects all spheres of a person’s life. There is an opinion that snoring is merely a everyday problem; however, according to a number of studies, snoring is defined as one of the components of obstructive sleep apnea. Obstructive sleep apnea, in turn, is a public health problem, which is confirmed by research demonstrating its direct link to hypertension, heart rhythm disorders, and other cardiovascular diseases of various origins. Along with daytime hypersomnolence and breathing pauses during sleep, the acoustic phenomenon of snoring is an important symptom for determining risk groups and a reason to consult a sleep medicine physician. One of the effective methods for treating snoring, alongside continuous positive airway pressure (CPAP) therapy, is the use of intraoral devices that advance the mandible. This review aimed to study the effectiveness of treating obstructive sleep apnea and uncomplicated snoring with the help of devices that advance the mandible. Based on an analysis of publications selected from Russian and international scientometric databases, the available scientific data on the use of intraoral devices that advance the mandible in dental practice for the treatment of uncomplicated snoring and obstructive sleep apnea were evaluated. According to international publications, devices that advance the mandible can be considered not just an option, but the main method of treatment for uncomplicated snoring, mild obstructive sleep apnea, and intolerance to positive airway pressure (PAP) therapy. In Russian dental practice, the use of intraoral devices for the treatment of sleep medicine patients has not yet found wide application; however, this treatment option is a non-invasive and promising method for correcting breathing disorders during sleep. Despite the relative simplicity of the mechanism of action of devices that advance the mandible, their use in the treatment of obstructive sleep apnea can play a key role in the prevention of cardiovascular diseases and, consequently, influence the quality of life of patients and its duration.

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Нарушение дыхания во сне является проблемой не только медицинского, но и социального характера. По оценкам обращений пациентов за специализированной помощью, 2–4% мужчин и 1–2% женщин в мире страдают от синдрома обструктивного апноэ сна (СОАС) [1]. При общей кажущейся невысокой распространённости встречаемость данного синдрома в отдельных категориях пациентов (наличие ожирения, инсульта в анамнезе, гипертонической болезни, сахарного диабета и др.) значительно выше. При этом важно отметить, что путём нормализации сна можно улучшить состояние пациентов, поскольку существуют исследования, доказывающие прямое влияние СОАС на частоту сердечных сокращений, вариабельность артериального давления, снижение тонуса парасимпатической системы, а также повышение уровня потенциальных маркёров тромботического риска [2]. Всё это доказывает, что СОАС можно считать важной проблемой общественного здоровья, поскольку он имеет прямую связь как с развитием болезней системы кровообращения, так и с их следствием. В США распространённость СОАС у взрослых среднего возраста составляет 10,0% при лёгком синдроме, 3,8% — при умеренном, 6,5% — при тяжёлом. Необходимо отметить и тот факт, что от 80 до 90% пациентов в США, страдающих СОАС, не знают о наличии данного жизнеугрожающего состояния из-за низкой осведомлённости об этом среди широкой общественности и медицинских работников [3]. Эпидемиологические исследования в Российской Федерации, в частности среди жителей Санкт-Петербурга, проведённые М.С. Плужниковым и А.А. Блоцким [1], показали, что храпом страдают 43% взрослого населения, причём мужчины храпят в 1,5 раза чаще, чем женщины. По данным Ю.М. Овчинникова и Д.В. Фишкина [4], привычный храп встречается после 30 лет у 25% мужчин и женщин, по другим данным — храпят 86% женатых мужчин и 57% замужних женщин, в период беременности храпят до 24% женщин [5].

СОАС характеризуется повторяющимися эпизодами частичной или полной обструкции дыхательных путей во время сна, что приводит к уменьшению (гипопноэ) или полному прекращению (апноэ) воздушного потока, это, в свою очередь, приводит к десатурации и микропробуждениям. Конечным эффектом данного патофизиологического процесса является фрагментация сна, периодические гипоксия и гиперкапния, повышение активности симпатической нервной системы (лихорадка, тахикардия, гипертония). Характеризуясь клинически триадой (дневная гиперсомния, храп и остановки дыхания во сне), СОАС оказывает влияние на все сферы деятельности человека [6]. Пациенты отмечают, наряду с повышенной утомляемостью, снижением внимания и концентрации, дневной сонливостью, утренними головными болями, также чувство неловкости при необходимости сна в присутствии других людей в связи с возможным дискомфортом для окружающих.

Считается, что феномен храпа и СОАС возникает преимущественно в результате вибрации структур мягкого нёба, сопровождаемой частичным или полным коллапсом верхних дыхательных путей в связи с отсутствием скелетного каркаса [5]. Среди вариантов лечения, наравне с аппаратами, обеспечивающими непрерывное давление дыхательных путей (СИПАП; Continuous Positive Airway Pressure — CPAP), позиционной терапией, хирургическим лечением, возможно использование устройств, выдвигающих нижнюю челюсть (УВНЧ) [7, 8]. Однако в России использование УВНЧ ограничено в связи с отсутствием популяризации среди пациентов и врачей данного метода лечения СОАС и неосложнённого храпа [9, 10].

Цель исследования. Изучение эффективности лечения СОАС и неосложнённого храпа с помощью УВНЧ.

МЕТОДЫ

На основе анализа отечественных и зарубежных наукометрических баз выполнена оценка имеющихся публикаций об использовании внутриротовых фиксирующих УВНЧ в стоматологической практике, сделаны выводы об эффективности этих УВНЧ, оценены их возможности при лечении храпа и обструктивного апноэ сна. Поиск актуальных публикаций проводили в научных электронных библиотеках eLibrary.ru, КиберЛенинка и международных медицинских базах данных PubMed, Google Scholar, Cochrane Library [11] с 1995 г. Для этого использовали фильтры по следующим ключевым словам на русском и английском языках: «храп», «синдром обструктивного апноэ сна», «капы от храпа», «внутриротовые устройства для лечения апноэ (храпа)», «Mandibular Advancement Devices», «sleep apnea», «snoring», «oral appliances». Всего было проанализировано 540 источников, из них критериям выбора соответствовали 15 отечественных и 27 зарубежных работ. Обзор литературы проводили в соответствии с руководством для написания нарративных обзоров CINAR 2024 г. [12]. Основным критерием включения в обзор являлось содержание в тексте информации по вопросу лечения храпа и СОАС с помощью внутриротовых устройств.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Актуальность проблемы диагностики и лечения храпа и СОАС не имеет тенденции к снижению. Сегодня храп — не просто акустический феномен, а проблема, которая оказывает влияние на все сферы деятельности человека, что, безусловно, подчёркивается увеличивающимся количеством научных исследований и публикаций, посвящённых данному вопросу. На рис. 1 представлена диаграмма, характеризующая количество публикаций по проблеме, отдельно представлены публикации, посвящённые вопросам лечения СОАС и неосложнённого храпа с помощью УВНЧ.

 

Рис. 1. Количество публикаций на тему лечения синдрома обструктивного апноэ сна и неосложнённого храпа с помощью устройств, выдвигающих нижнюю челюсть.

Fig. 1. Number of publications on the topic of treating obstructive sleep apnea and uncomplicated snoring with the help of devices that advance the mandible.

 

На основании анализа литературы установлено, что одним из ведущих методов лечения СОАС и феномена храпа, наряду с СИПАП, является использование внутриротовых УВНЧ. Несмотря на большое разнообразие вариантов данных конструкций, основным принципом для них является антеризация нижней челюсти с целью создания анатомических изменений в верхних дыхательных путях. Эти устройства используются пациентом в полости рта во время сна с целью предотвращения коллапса между тканями ротоглотки и основанием языка [13]. При этом их основной эффект направлен на выдвижение и стабилизацию нижней челюсти во время сна, что позволяет расширить просвет верхних дыхательных путей [14]. Тракционное смещение нижней челюсти вперёд увеличивает напряжение подбородочно-подъязычной мышцы, а также над- и подподъязычных мышц [15], при этом с увеличением межальвеолярного расстояния происходит передневерхнее смещение и поворот подъязычной кости. Лечение с помощью УВНЧ направлено на увеличение просвета верхних дыхательных путей во время сна путём снижения сопротивления мягких тканей. При увеличении количества воздуха, получаемого пациентом во время сна, происходит снижение частоты и/или продолжительности апноэ (гипопноэ), уменьшается количество пробуждений, связанных с нарушением дыхания и храпом [16]. Значение объёма вдыхаемого воздуха является одним из основополагающих факторов нормальной физиологии сна, поскольку апноэ вследствие гипоксии провоцирует развитие нарушений ритма и проводимости в сердце. Доказано, что риск возникновения неустойчивой желудочковой тахикардии в первые 90 с после эпизода апноэ в 18 раз выше, чем при нормальном дыхании. Доказана корреляция тяжести апноэ с фибрилляцией предсердий и эктопических желудочковых ритмов [17]. Всё это подтверждает, что СОАС как проблема общественного здоровья может являться первопричиной болезней системы кровообращения, которые, в свою очередь, должны купироваться с учётом нормализации сна.

Большинство авторов считают использование УВНЧ приемлемой альтернативой, которая может применяться в качестве терапии первой линии при наличии неосложнённого храпа, синдрома резистентности верхних дыхательных путей у пациентов с СОАС лёгкой и средней степени тяжести и низким индексом массы тела [7, 15, 18, 19]. Особое значение в применении УВНЧ в качестве альтернативного решения играет тактика лечения пациентов со среднетяжёлой и тяжёлой степенью СОАС в случае плохой приверженности к неинвазивной вентиляции лёгких в режиме PAP-терапии, а также у пациентов с высоким хирургическим риском и/или уже не получивших ожидаемый результат после хирургического лечения [15, 20, 21].

Эффективность использования УВНЧ объективно можно оценить по устранению феномена храпа, снижению вплоть до нормализации индекса апноэ/гипопноэ, а также влиянию на структуру сна и процесс бодрствования в отношении устранения/уменьшения выраженности избыточной дневной сонливости [22].

На сегодняшний день положительное влияние на увеличение просвета верхних дыхательных путей при использовании УВНЧ подтверждено с помощью лучевых методов исследования. Так, по данным компьютерной томографии верхних дыхательных путей в комплексе с магнитно-резонансной томографией, проведённой в условиях и бодрствования, и сна, установлено, что УВНЧ позволяют расширить окологлоточное пространство и уменьшить длину мягкого нёба, что является решающим показателем положительного результата лечения [23, 24]. При выполнении магнитно-резонансной томографии верхних дыхательных путей установлено влияние выдвижения нижней челюсти на положение и форму языка: определяется уплощение языка, продвижение его к фронтальной группе зубов нижней челюсти [25]. A. Johal и соавт. [13] отметили корреляцию между величиной используемого внутриротового аппарата и повышением тонуса мышц челюстно-лицевой области, а также обнаружили уменьшение площади мягкого нёба из-за выдвижения нижней челюсти. Эти данные подтверждаются с помощью цефалометрического анализа челюстно-лицевой области [26]. Необходимо отдельно отметить, что аппараты вместе с выдвижением нижней челюсти вперёд препятствуют её вертикальному смещению, тем самым сохраняется значительное пространство для языка [27].

Важными факторами эффективного лечения с использованием УВНЧ являются анатомические особенности рото- и носоглотки пациента. Применение УВНЧ может быть затруднено у пациентов с искривлением перегородки носа, гипертрофией глоточной миндалины, нёбных миндалин, нёбного язычка, язычной миндалины, увеличением жировой клетчатки в области подбородочно-язычной мышцы, увеличением длины мягкого нёба, увеличением объёма языка [28, 29]. Безусловно, все вышеперечисленные факторы могут быть нивелированы в ходе подготовительной хирургической коррекции [3, 20].

Следует отметить также наличие противопоказаний к использованию УВНЧ: декомпенсированные формы кариеса и его осложнений в стадии обострения, неврологические расстройства со стороны центральной нервной системы, исключающие наличие в полости рта инородных тел, и полное отсутствие зубов или недостаточное их количество для фиксации аппарата [20]. Также необходимо отметить важность санации полости рта при лечении СОАС и неосложнённого храпа с помощью УВНЧ [30, 31]. По мнению R.P. Millman и соавт. [20], на каждой челюсти должно быть не менее шести зубов, при этом один или несколько зубов должны быть расположены в дистальных отделах. Решением для пациентов с полной потерей зубов служит предварительное восстановление зубного ряда ортопедическими конструкциями, в том числе зафиксированными на дентальных имплантатах [32]. Отмечено, что УВНЧ могут в ряде случаев считаться полноценной альтернативой PAP-терапии [33]. Среди значительных преимуществ УВНЧ следует отметить меньший размер, отсутствие необходимости постоянного подключения к электричеству, а также доступность. Более того, работа аппарата для неинвазивной вентиляции лёгких PAP может мешать пациенту и членам его семьи достаточно громким звуком, а также ограничивать мобильность пациентов, создавая негативное влияние на их социальную сферу (путешествия, поездки). Стоит отметить, что с развитием стоматологии возможно изготовление УВНЧ как с помощью цифрового протокола, так и аналоговым способом. Переход к использованию цифрового протокола позволяет оптимизировать лечение: уменьшить сроки изготовления УВНЧ, увеличить ретенцию аппарата, а также изготовить индивидуализированное устройство минимальной толщины с целью более комфортного использования [34]. Также с использованием цифровых CAD/CAM-систем изготавливаются аппараты фирм Narval (Италия), Pantera (Канада), Somnodent (Австралия) [13, 20, 35].

A. Hoekema и соавт. [32] сравнили данные полисомнографического исследования с использованием УВНЧ и СИПАП через 8–12 недель, при этом УВНЧ корректировали до тех пор, пока не был достигнут индекс апноэ/гипопноэ менее 5 и/или пока использование аппарата не вызывало дискомфорта со стороны височно-нижнечелюстного сустава, при котором пациент не мог использовать УВНЧ. Результаты показали, что 76,5% пациентов прошли эффективное лечение с использованием УВНЧ (из них 69,2% пациентов с тяжёлой степенью СОАС и 84,0% пациентов с лёгкой и средней степенью СОАС считались эффективно пролеченными). В группе пациентов, лечение которых проводили с помощью CPAP, 82,7% пациентов прошли эффективное лечение. Исходя из вышеперечисленного, можно сделать вывод о том, что УВНЧ можно считать полноценной альтернативой CPAP при лечении СОАС.

Наряду с положительным эффектом от применения внутриротовых устройств, стоит учитывать возможные осложнения, при возникновении которых может нарушаться общесоматическое состояние пациента, а также возникать дискомфорт. Побочные эффекты использования УВНЧ можно разделить на краткосрочные и постоянные. К краткосрочным побочным эффектам относят повышенную саливацию или ксеростомию, боли в области жевательных мышц и дискомфорт при попытке смыкания зубов в привычном положении после пробуждения, головные боли. К долговременным побочным эффектам чаще всего относят развитие дисфункции височно-нижнечелюстного сустава [15, 36–38]. Краткосрочные побочные эффекты проходят после адаптации пациента, долгосрочные же требуют медицинской коррекции [15].

Изучение специализированной литературы позволяет сделать вывод о том, что адаптация к УВНЧ сходна, а в ряде случаев полностью аналогична фазам адаптации пациентов к зубным протезам по В.Ю. Курляндскому [39, 40]. Под адаптацией понимают изменение физиологических и морфологических параметров организма для восстановления и сохранения функций в новых условиях. Различают три фазы: фазу раздражения (наблюдается в день наложения протеза), фазу частичного торможения (с 1-го по 5-й день после наложения протеза), фазу полного торможения (с 5-го по 30-й день после наложения протезов). Пациенты, использующие УВНЧ, проходят те же три фазы адаптации.

Степень выдвижения нижней челюсти является важным фактором, напрямую влияющим как на результат лечения, так и на вероятность развития побочных эффектов и длительность адаптации. Исходя из анализа эффективности внутриротовых аппаратов, можно сделать вывод о том, что существует дозозависимый эффект: небольшое выдвижение даёт менее удовлетворительный результат, в то время как при слишком большой антеризации нижней челюсти возникают осложнения со стороны височно-нижнечелюстного сустава и мышц челюстно-лицевой области. Считается, что для достижения удовлетворительного эффекта необходимо 75% от максимального выдвижения нижней челюсти. В настоящее время нет единого мнения относительно метода измерения и универсального алгоритма определения степени антеризации нижней челюсти у каждого пациента. Для достижения оптимального положения нижней челюсти с целью увеличения объёма оксигенации и снижения дискомфорта со стороны височно-нижнечелюстного сустава рекомендована процедура последовательного выдвижения нижней челюсти миллиметр за миллиметром — титрование [15].

B. Fleury и соавт. [27] изучили протокол, с помощью которого выдвижение нижней челюсти проводилось в течение нескольких недель. Было выполнено продвижение нижней челюсти с шагом 1 мм, после каждого изменения положения нижней челюсти фиксировали жалобы пациента и индекс десатурации кислорода 4% (ODI4). Эффективным считалось то положение нижней челюсти, при котором либо исчезали симптомы СОАС (феномен храпа, повышенная утомляемость, дневная сонливость), либо снижался ODI4 до уровня ниже десяти. Используя этот протокол, клиницистам удалось определить положение нижней челюсти, которое устранило СОАС у 64% пациентов. W.H. Tsai и соавт. [41] описали дистанционно управляемое УВНЧ, которое можно корректировать в ночное время почти также, как СИПАП. Нижнюю челюсть выдвигали дистанционно в течение ночи с шагом 1 мм до устранения нарушений дыхания. Успех был подтверждён проведением полисомнографии в течение всей ночи с установкой внутриротового устройства. Эффективность этого протокола составила 90% [40]. Таким образом, применение протоколов титрования является новым и важным достижением, которое может улучшить успех терапии с помощью внутриротовых устройств [15].

ОБСУЖДЕНИЕ

По данным отечественной и зарубежной литературы установлено, что при лечении СОАС лёгкой и средней степени тяжести, а также неосложнённого храпа возможно добиться положительного результата как при использовании неинвазивной вентиляции лёгких в режиме PAP-терапии, так и при использовании УВНЧ [7, 15, 42]. При одинаковой эффективности данных методов лечения пациент может выбрать тот, который будет наиболее комфортным для него. УВНЧ изготавливают индивидуально, доступность их возрастает благодаря современному цифровому протоколу. При этом использование УВНЧ незаметно для окружающих, что способствует минимизации психологического дискомфорта пациента. Таким образом, на современном этапе использование УВНЧ является перспективным и доступным методом лечения, характеризующимся быстрой адаптацией и минимальными побочными эффектами.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Оптимизация протокола лечения пациентов с СОАС и неосложнённым храпом является актуальной проблемой, поскольку напрямую влияет на качество и продолжительность жизни пациентов. Для эффективного лечения необходим междисциплинарный подход, в том числе с использованием современного цифрового протокола. Понимание прямой связи между СОАС, храпом и общественным здоровьем может стать важным аспектом в улучшении диагностики пациентов, а также осведомлённости среди населения. Своевременная диагностика СОАС и храпа, нормализация сна могут являться эффективным превентивным лечением в борьбе с сердечно-сосудистыми и эндокринными заболеваниями, а также напрямую влиять на безопасность не только самого пациента, но и окружающих. Напрямую воздействуя на самочувствие пациента, корректное лечение СОАС минимизирует риск дорожно-транспортных происшествий по причине засыпания водителя. Более того, устраняя причину гиперсомнии, лечение СОАС помогает увеличить работоспособность и качество труда населения.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. М.И. Музыкин — определение концепции, работа с данными, пересмотр и редактирование рукописи; В.А. Бурлетова — определение концепции, визуализация, написание черновика рукописи; М.А. Будковая — валидация, пересмотр и редактирование рукописи; А.А. Казаченко — подготовка, создание опубликованной работы; С.Ю. Тытюк — управление процессами и координация планирования работы; Ю.А. Виноградов — визуализация, представление данных исследования. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Этическая экспертиза. Не применимо.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).

Доступ к данным. Редакционная политика в отношении совместного использования данных к настоящей работе не применима, новые данные не собирали и не создавали.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали два внешних рецензента, член редакционной коллегии и научный редактор издания.

ADDITIONAL INFORMATION

Author contributions: M.I. Muzikin: conceptualization, data curation, writing—review & editing; V.A. Burletova: conceptualization, visualization, writing—original draft; M.A. Budkovaia: validation, writing—review & editing; A.A. Kazachenko: writing—original draft, writing—review & editing; S.Yu. Tytiuk: project administration; Yu.A. Vinogradov: visualization, data presentation. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Ethics approval. Not applicable.

Funding sources: No funding.

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously published material (text, images, or data) was used in this article.

Data availability statement: The editorial policy regarding data sharing does not apply to this work, as no new data was collected or created.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This paper was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer-review process involved two external reviewers, a member of the Editorial Board, and the in-house science editor.

×

About the authors

Maxim I. Muzikin

Kirov Military Medical Academy; Saint Petersburg Scientific Research Institute of Ear, Throat, Nose and Speech

Email: MuzikinM@gmail.comeLibrary
ORCID iD: 0000-0003-1941-7909
SPIN-code: 7169-1489

MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor

Russian Federation, Saint Petersburg; Saint Petersburg

Viktoriia A. Burletova

Saint-Petersburg State University

Author for correspondence.
Email: burletova2000@mail.ru
ORCID iD: 0009-0005-5300-5141
SPIN-code: 8199-9956
Russian Federation, Saint Petersburg

Marina A. Budkovaia

Saint Petersburg Scientific Research Institute of Ear, Throat, Nose and Speech

Email: marina-laptijova@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0003-0219-1413
SPIN-code: 4116-3635

MD, Cand. Sci. (Medicine)

Russian Federation, Saint Petersburg

Alexandr A. Kazachenko

Kirov Military Medical Academy

Email: kazachenko.alex@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-4578-7893
SPIN-code: 4346-6785

MD, Cand. Sci. (Medicine), Associate Professor

Russian Federation, Saint Petersburg

Sergei Yu. Tytiuk

Kirov Military Medical Academy

Email: sergei_tytyuk@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7380-9332
SPIN-code: 2475-4340

MD, Cand. Sci. (Medicine)

Russian Federation, Saint Petersburg

Yurij А. Vinogradov

Kirov Military Medical Academy

Email: vin_y96@inbox.ru
ORCID iD: 0009-0001-9195-4103
SPIN-code: 6768-9981
Russian Federation, Saint Petersburg

References

  1. Blotsky AA, Plouzhnikov MS. Snoring and obstructive sleep apnea syndrome. Pacific Medical Journal. 2005;(1):13–16. EDN: HOHYAR
  2. Litvin AYu, Mikhailova OO, Elfimova EM, et al. Obstructive sleep apnea syndrome and arterial hypertension: bidirectional relationship. Consilium Medicum. 2015;17(10):34–39. EDN: UMVLFP
  3. Platon AL, Stelea CG, Boișteanu O, et al. An update on obstructive sleep apnea syndrome—A Literature Review. Medicina (Kaunas). 2023;59(8):1459. doi: 10.3390/medicina59081459
  4. Ovchinnikov YuM, Fishkin DV. Variants of surgical treatment of snoring and sleep apnea. Vestnik Otorinolaringologii. 2000;(4):51–55.
  5. Buzunov RV, Cherkasova SA. How to treat snoring and obstructive sleep apnea. Moscow; 2019. 98 p. (In Russ.)
  6. Rodríguez-Lozano FJ, Sáez-Yuguero Mdel R, Linares Tovar E, Bermejo Fenoll A. Sleep apnea and mandibular advancement device. Revision of the literature. Med Oral Patol Oral Cir Bucal. 2008;13(9):E549–554.
  7. Ronkin K. Review of intraoral devices used in the treatment of patients with obstructive sleep apnea. Dental Market. 2020;(4):49–54. (In Russ.)
  8. Rubnikovich SP, Denisova YuL, Baradina IN, et al. The use of dental intraoral devices for the treatment of obstructive sleep apnea syndrome. Dentist. 2020;(2):8–13. doi: 10.32993/stomatologist.2020.2(37).5 EDN: IMORJT
  9. Kaliadzich ZhV, Kalinkin AL. Obstructive sleep apnea syndrome: a view of the otorhinolaryngologist and sleep specialist. Therapy. 2016;(1):42–50. EDN: VZLIJP
  10. Zatoloka DA, Furmanchuk DA, Koliadich ZhV, et al. The modern approaches to diagnostics of obstructive sleep apnoea syndrome. Vestnik Otorinolaringologii. 2013;(1):58–60. EDN: PXKESJ
  11. Cochrane Library. URL: https://www.cochranelibrary.com
  12. Miroshnikov AB, Khadartsev AA, Pavlov EA. Development and justification of a guide for narrative literature reviews: the CINAR checklist. Journal of New Medical Technologies, eEdition. 2024;18(6):135–146. doi: 10.24412/2075-4094-2024-6-4-2 EDN: TVTJJL
  13. Johal A, Hamoda MM, Almeida FR, et al. The role of oral appliance therapy in obstructive sleep apnoea. Eur Respir Rev. 2023;32(168):220257. doi: 10.1183/16000617.0257-2022
  14. Agaltsov MV. Cardiovascular effects of oral appliances in obstructive sleep apnea. Arterial'naya Gipertenziya. 2018;24(4):396–405. doi: 10.18705/1607-419X-2018-24-4-396-405 EDN: SKEPCQ
  15. Jayesh SR, Bhat WM. Mandibular advancement device for obstructive sleep apnea: An overview. J Pharm Bioallied Sci. 2015;7(Suppl 1):S223–225. doi: 10.4103/0975-7406.155915
  16. Susarla SM, Thomas RJ, Abramson ZR, Kaban LB. Biomechanics of the upper airway: changing concepts in the pathogenesis of obstructive sleep apnea. Int J Oral Maxillofac Surg. 2010;39(12):1149–1159. doi: 10.1016/j.ijom.2010.09.007
  17. Tarasik ES, Bulgak AG, Zatoloka NV. The influence of obstructive sleep apnea and primary snoring on cardiac arrhythmias and heart rhythm variability in patients with ischemic heart disease. Eurasian Heart Journal. 2016;(1):34–38. EDN: WAGXGH
  18. Ngiam J, Balasubramaniam R, Darendeliler MA, et al. Clinical guidelines for oral appliance therapy in the treatment of snoring and obstructive sleep apnoea. Aust Dent J. 2013;58(4):408–419. doi: 10.1111/adj.12111
  19. Hoffstein V. Review of oral appliances for treatment of sleep-disordered breathing. Sleep Breath. 2007;11(1):1–22. doi: 10.1007/s11325-006-0084-8
  20. Millman RP, Rosenberg CL, Kramer NR. Oral appliances in the treatment of snoring and sleep apnea. Clin Chest Med. 1998;19(1):69–75. doi: 10.1016/s0272-5231(05)70432-9
  21. Hoekema A, Stegenga B, De Bont LG. Efficacy and co-morbidity of oral appliances in the treatment of obstructive sleep apnea-hypopnea: a systematic review. Crit Rev Oral Biol Med. 2004;15(3):137–155. doi: 10.1177/154411130401500303
  22. Marklund M, Stenlund H, Franklin KA. Mandibular advancement devices in 630 men and women with obstructive sleep apnea and snoring: tolerability and predictors of treatment success. Chest. 2004;125(4):1270–1278. doi: 10.1378/chest.125.4.1270
  23. Hong SN, Won TB, Kim JW, et al. Upper airway evaluation in patients with obstructive sleep apnea. Sleep Med Res. 2016;7(1):1–9. doi: 10.17241/smr.2015.00535
  24. Ogawa T, Enciso R, Shintaku WH, Clark GT. Evaluation of cross-section airway configuration of obstructive sleep apnea. Oral Surg Oral Med Oral Pathol Oral Radiol Endod. 2007;103(1):102–108. doi: 10.1016/j.tripleo.2006.06.008
  25. Schwab RJ, Pasirstein M, Pierson R, et al. Identification of upper airway anatomic risk factors for obstructive sleep apnea with volumetric magnetic resonance imaging. Am J Respir Crit Care Med. 2003;168(5):522–530. doi: 10.1164/rccm.200208-866OC
  26. Manetta IP, Ettlin D, Sanz PM, et al. Mandibular advancement devices in obstructive sleep apnea: an updated review. Sleep Sci. 2022;15(Spec 2):398–405. doi: 10.5935/1984-0063.20210032
  27. Fleury B, Rakotonanahary D, Petelle B, et al. Mandibular advancement titration for obstructive sleep apnea: optimization of the procedure by combining clinical and oximetric parameters. Chest. 2004;125(5):1761–1767. doi: 10.1378/chest.125.5.1761
  28. Park JG, Ramar K, Olson EJ. Updates on definition, consequences, and management of obstructive sleep apnea. Mayo Clin Proc. 2011;86(6):549–554. doi: 10.4065/mcp.2010.0810
  29. Gindre L, Gagnadoux F, Mesnier N, et al. Mandibular advancement for obstructive sleep apnea: dose effect on apnea, long-term use and tolerance. Respiration. 2008;76(4):386–392. doi: 10.1159/000156861
  30. Musienko AI, Nesterova KI, Gileva OS, et al. Ways to improve the quality of life in patients with adentia and chronic periodontitis associated with maxillary sinusitis at the stages of dental prosthetics. Folia Otorhinolaryngologiae et Pathologiae Respiratoriae. 2023;29(2):12–23. doi: 10.33848/foliorl23103825-2023-29-2-12-23 EDN: SEBISC
  31. Budkovaia MA, Muzykin MI, Voronov AV, Dahadaeva PM. The modern view of an otorhinolaryngologist-somnologist on the diagnosis and treatment of OSA. In: Actual problems of somnology: a collection of abstracts of the XIV All-Russian Scientific and Practical Conference. Moscow; 2024. P. 27. doi: 10.59043/9785605029656_27 EDN: KJCKIQ
  32. Hoekema A, de Vries F, Heydenrijk K, Stegenga B. Implant-retained oral appliances: a novel treatment for edentulous patients with obstructive sleep apnea-hypopnea syndrome. Clin Oral Implants Res. 2007;18(3):383–387. doi: 10.1111/j.1600-0501.2007.01343.x
  33. Holty JE, Guilleminault C. Maxillomandibular advancement for the treatment of obstructive sleep apnea: a systematic review and meta-analysis. Sleep Med Rev. 2010;14(5):287–297. doi: 10.1016/j.smrv.2009.11.003
  34. Nucera R, Nastro Siniscalchi E, Consolo G, et al. MAMA-Mandibular Advancement Magnetic Appliance: a digital workflow and a cad-cam development of a new mandibular advancement device for the treatment of obstructive sleep apnea syndrome. Dent J (Basel). 2025;13(3):104. doi: 10.3390/dj13030104
  35. Andrén A, Hedberg P, Walker-Engström ML, et al. Effects of treatment with oral appliance on 24-h blood pressure in patients with obstructive sleep apnea and hypertension: a randomized clinical trial. Sleep Breath. 2013;17(2):705–712. doi: 10.1007/s11325-012-0746-7
  36. Araie T, Okuno K, Ono Minagi H, et al. Dental and skeletal changes associated with long-term oral appliance use for obstructive sleep apnea: a systematic review and meta-analysis. Sleep Med Rev. 2018;41:161–172. doi: 10.1016/j.smrv.2018.02.006
  37. Pliska BT, Nam H, Chen H, et al. Obstructive sleep apnea and mandibular advancement splints: occlusal effects and progression of changes associated with a decade of treatment. J Clin Sleep Med. 2014;10(12):1285–1291. doi: 10.5664/jcsm.4278
  38. Karadeniz C, Lee KWC, Lindsay D, et al. Oral appliance-generated malocclusion traits during the long-term management of obstructive sleep apnea in adults. Angle Orthod. 2022;92(2):255–264. doi: 10.2319/041921-316.1
  39. Hamoda MM, Almeida FR, Pliska BT. Long-term side effects of sleep apnea treatment with oral appliances: nature, magnitude and predictors of long-term changes. Sleep Med. 2019;56:184–191. doi: 10.1016/j.sleep.2018.12.012
  40. Kurlyandskiy VYu. Ortopedicheskaya stomatologiya [Orthopedic dentistry]. Moscow: Meditsina; 1965. 592 p. (In Russ.)
  41. Tsai WH, Vazquez JC, Oshima T, et al. Remotely controlled mandibular positioner predicts efficacy of oral appliances in sleep apnea. Am J Respir Crit Care Med. 2004;170(4):366–370. doi: 10.1164/rccm.200310-1446OC
  42. Kazachenko AA, Kuchmin AN, Golova EP, et al. Prevalence of anxiety and depression symptoms and their association with sleep quality in patients with hypertension. Ekologiya cheloveka (Human Ecology). 2025;32(2):135–144. doi: 10.17816/humeco643517 EDN: TRPOGP

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Number of publications on the topic of treating obstructive sleep apnea and uncomplicated snoring with the help of devices that advance the mandible.

Download (17KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2026 Eco-Vector

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77 - 78166 от 20.03.2020.