Prostate diseases in the context of uranium legacy in Kyrgyzstan

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

Заболевания предстательной железы (ЗПЖ) являются одними из наиболее распространённых патологий среди мужчин среднего и пожилого возраста, оказывая значительное влияние на репродуктивное здоровье, качество жизни и демографические показатели [1–3]. Распространённость хронического простатита, доброкачественной гиперплазии предстательной железы (ДГПЖ) и её злокачественных новообразований достигает 35–40% среди мужчин старше 40 лет и превышает 60% после 60 лет [4].

По информации GLOBOCAN [5], рак предстательной железы занимает второе место среди онкологических заболеваний у мужчин, а показатели заболеваемости демонстрируют устойчивую тенденцию к увеличению. Аналогичные выводы представлены в отчётах Европейской ассоциации урологов и Global Burden of Disease, где отмечается ежегодный прирост случаев ДГПЖ на 1,8–2,1% [6, 7].

В последние десятилетия наблюдается устойчивая тенденция к росту урологической заболеваемости, что связывают не только с возрастом и образом жизни, но и с воздействием техногенных и экологических факторов, формирующихся в условиях промышленного загрязнения [8, 9]. Эта проблема особенно актуальна для Кыргызстана, где фиксируются высокие уровни загрязнения тяжёлыми металлами (свинцом, кадмием, никелем, ртутью, медью) и радионуклидами вследствие эксплуатации урановых месторождений и складирования отходов рудопереработки [10–12].

Согласно данным Министерства природных ресурсов, экологии и технического надзора Кыргызской Республики, в стране существует 103 хвостохранилища и горных отвала, из которых 66 содержат радиоактивные отходы, а 37 — токсичные промышленные вещества [11]. Эти объекты создают постоянную угрозу загрязнения воды, почвы и воздуха, способствуют накоплению тяжёлых металлов в биосфере и оказывают значительное влияние на здоровье населения, включая мужское репродуктивное здоровье [9, 13].

Аналогичные закономерности прослеживаются и в отношении женской репродуктивной системы. Так, в исследованиях А.В. Корсакова и соавт. [14, 15] показано, что проживание в условиях радиоактивного, химического и сочетанного загрязнения достоверно повышает риск развития злокачественных новообразований яичников, шейки и тела матки. При этом в районах с комбинированным воздействием радиационных и химических факторов наблюдается синергетический эффект, увеличивающий вероятность высоко и умеренно дифференцированных форм рака шейки матки по сравнению с территориями, подверженными только одному типу загрязнения [16]. Эти данные подтверждают универсальный характер влияния техногенных факторов на репродуктивное здоровье населения независимо от пола.

Особую экологическую опасность представляют урановые и металлосодержащие хвостохранилища, расположенные в южных (Майлуу-Суу, Кызыл-Кия, Шекафтар) и северных (Каджи-Сай, Ак-Тюз) регионах [10, 12]. По данным EBRD, на некоторых объектах отмечаются процессы фильтрации и эрозии, увеличивающие риск вторичного загрязнения радионуклидами и тяжёлыми металлами¹.

Ряд отечественных и зарубежных исследований подтверждает роль техногенных загрязнителей в формировании андрологической патологии. Так, Р.Р. Тухватшин [13], А.В. Князев [9] и Т.Т. Торгоев и соавт. [12] показали, что кадмий, свинец и никель оказывают нефро- и гонадотоксическое действие, нарушая эндокринную регуляцию и вызывая воспалительные изменения в тканях предстательной железы. Зарубежные исследователи J. Rehman и соавт. [17], S.I. Ahmed и соавт. [1], M. Bonde и соавт. [4] пришли к аналогичным выводам, отмечая прямую зависимость между концентрацией тяжёлых металлов в организме и риском гиперпластических процессов.

Исследования кыргызских учёных [2, 18] также выявили корреляцию между уровнем загрязнения среды тяжёлыми металлами и частотой заболеваний мочеполовой системы у мужчин в промышленных регионах.

Несмотря на наличие отдельных исследований, посвящённых влиянию техногенных факторов на здоровье населения, комплексная эпидемиологическая оценка распространённости и факторов риска ЗПЖ в условиях техногенного загрязнения в Кыргызстане не проводилась [18, 19]. Это подчёркивает актуальность, новизну и практическую значимость настоящего исследования, направленного на выявление закономерностей и разработку профилактических мер в экологически неблагополучных регионах страны.

Цель исследования. Выявить эпидемиологические особенности и факторы, влияющие на распространённость ЗПЖ среди мужчин, проживающих в техногенно загрязнённых (урановых) зонах Кыргызстана.

МЕТОДЫ

Дизайн исследования

Проведено аналитическое поперечное сравнительное эпидемиологическое исследование с включением контрольной группы.

Условия проведения исследования

Исследование проводилось в 2018–2024 гг. на трёх территориях Кыргызской Республики, различающихся по уровню техногенной нагрузки на окружающую среду:

• город Майлуу-Суу (Джалал-Абадская область) — зона интенсивного техногенного воздействия, вызванного урановым наследием;
• пгт Каджи-Сай (Иссык-Кульская область) — территория исторического складирования радиоактивных отходов;
• Алайский район (Ошская область) — экологически условно чистая территория, выбранная в качестве контрольной зоны.

Критерии соответствия (отбора)

Выборка и формирование групп

В исследование включены 400 мужчин 25–70 лет, проживающих на указанных территориях не менее 10 лет: 300 человек — из Майлуу-Суу, 100 человек — из Каджи-Сай, 100 человек — из Алайского района (контрольная группа). Размер выборки был рассчитан заранее для выявления не менее 30% различий в распространённости ЗПЖ между группами при уровне статистической значимости α = 0,05 и мощности исследования 80%. Расчёт выполнен на основе формулы для сравнения двух долей при заданных параметрах мощности (1–β = 0,80) и уровня значимости (α = 0,05) с использованием программного обеспечения G*Power 3.1. Преобладание численности выборки в Майлуу-Суу обусловлено более высокой плотностью населения и ожидаемо большей вариабельностью уровней техногенного воздействия.

Формирование выборки в группах воздействия осуществляли методом случайной подбора из списков взрослого мужского населения, прикреплённого к организациям первичной медико-санитарной помощи. В контрольной группе использовали аналогичный принцип отбора.

Целевые показатели исследования

Источники данных

В исследовании использовали следующие источники информации:

1. официальная медицинская статистика (формы № 12, 14, 31 Министерства здравоохранения Кыргызской Республики за 2018–2023 гг.);
2. амбулаторные карты и истории болезни пациентов с диагнозами хронического простатита и ДГПЖ;
3. результаты анкетных опросов и стандартизированных социологических интервью для оценки социально-гигиенических факторов (курение, условия труда, уровень физической активности);
4. лабораторные данные анализа воды и почвы, выполненные аккредитованными лабораториями санитарно-эпидемиологической службы в 2023 г.

Диагностика заболеваний предстательной железы

Диагноз хронического простатита верифицировали в соответствии с классификацией Национального института здоровья США (NIH) с отнесением случаев к категориям II и III на основании клинических проявлений, анамнестических данных и медицинской документации. Диагноз ДГПЖ устанавливали при наличии совокупности следующих критериев:

• симптомы нижних мочевых путей средней и тяжёлой степени (оценка по шкале IPSS более 7 баллов);
• данные пальцевого ректального исследования;
• результаты трансректального ультразвукового исследования (объём предстательной железы более 30 см³).

При наличии показаний учитывали данные уровня простатического специфического антигена для дифференциальной диагностики.

Оценка экспозиции

Техногенное воздействие оценивали на групповом уровне по месту постоянного проживания, а также на индивидуальном уровне. У 30% участников из каждой исследуемой группы выполнено определение содержания кадмия (Cd) и свинца (Pb) в образцах мочи методом масс-спектрометрии с индуктивно связанной плазмой. Полученные индивидуальные показатели сопоставляли с результатами анализа загрязнения окружающей среды соответствующих территорий.

Для оценки состояния окружающей среды применяли атомно-абсорбционную спектрометрию для определения концентраций Cd, Pb, Ni, Cu и Zn и гамма-спектрометрический анализ для измерения удельной активности радионуклидов Ra-226, Th-232 и K-40.

Методы статистического анализа

Статистическую обработку данных проводили с использованием пакета IBM SPSS Statistics 27.0. Нормальность распределения количественных признаков оценивали с помощью критерия Шапиро–Уилка. Для оценки взаимосвязей между непрерывными переменными с нормальным распределением применяли корреляционный анализ Пирсона (r), при отклонении от нормальности — ранговый коэффициент Спирмена (ρ). Для оценки независимого влияния факторов риска на вероятность развития ЗПЖ использовали множественную логистическую регрессию с пошаговым включением предикторов. Зависимая переменная кодировалась дихотомически (1 — наличие диагноза, 0 — отсутствие). В модель включали возраст, статус курения (пачкогоды), уровень физической активности, профессиональный контакт с металлами, логарифмированные концентрации кадмия и свинца в среде. Результаты представлены в виде отношений шансов с 95% доверительными интервалами. Статистически значимыми считали различия при p <0,05.

Этические аспекты

Все участники исследования дали письменное информированное согласие. Персональные данные кодировали и использовали исключительно в обобщённом виде. Исследование одобрено комитетом по биомедицинской этике Ошского государственного университета (протокол № 2 от 04.12.2022) и выполнено в соответствии с Этическим кодексом Всемирной организации здравоохранения (2013) и Хельсинкской декларацией Всемирной медицинской ассоциации (редакция 2020 г.).

РЕЗУЛЬТАТЫ

Социально-демографические и поведенческие характеристики групп

Сравнение основных характеристик исследуемых групп выявило статистически значимые различия в ряде социально-демографических и поведенческих аспектов. В районах с техногенным загрязнением наблюдалась значительно большая доля мужчин старше 50 лет, а также более высокая распространённость длительного курения, низкой физической активности и профессионального контакта с тяжёлыми металлами по сравнению с контрольной группой (p <0,05–0,001). Эти различия указывают на наличие потенциальных смешивающих факторов, что потребовало их учёта при многофакторном статистическом анализе. Сравнительные характеристики исследуемых групп представлены в табл. 1.

 

Таблица 1. Социально-демографические и поведенческие характеристики обследованных групп, n (%)

Table 1. Socio-demographic and behavioral characteristics of the surveyed groups, n (%)

Показатель	Майлуу-Суу (n=300)	Каджи-Сай (n=100)	Алайский район (n=100)	p-value
Возраст старше 50 лет	141 (47,0)	45 (45,0)	31 (31,0)	<0,05
Курение более 10 лет	182 (60,7)	57 (57,0)	36 (36,0)	<0,01
Низкая физическая активность	129 (43,0)	39 (39,0)	22 (22,0)	<0,01
Профессиональный контакт с тяжёлыми металлами	158 (52,7)	51 (51,0)	19 (19,0)	<0,001
Наличие заболеваний предстательной железы (всего)	163 (54,3)	54 (54,0)	43 (43,0)	<0,05

 

Эпидемиологическая характеристика заболеваний предстательной железы

На основании анализа официальной медицинской статистики и данных ряда исследований установлено, что в техногенно загрязнённых зонах Кыргызской Республики, таких как Майлуу-Суу и пгт Каджи-Сай, распространённость ЗПЖ значительно увеличивает аналогичный показатель в контрольной зоне (Алайский район; p <0,05). Эти данные указывают на выраженную территориальную дифференциацию урологической заболеваемости в зависимости от уровня техногенной нагрузки. Территориальные различия в заболеваемости представлены в табл. 2.

 

Таблица 2. Распространённость заболеваний предстательной железы по регионам исследования

Table 2. Prevalence of prostate diseases by region

Район исследования	Обследовано, n	Заболеваемость на 100 000 населения	Хронический простатит, %	Доброкачественная гиперплазия предстательной железы, %	Онкологические заболевания, %
Майлуу-Суу	300	1325±84	55,6±3,1	38,9±2,7	5,5±1,2
Каджи-Сай	100	1180±77	54,8±3,3	39,5±2,9	5,7±1,1
Алай (контроль)	100	865±61	43,1±2,5	52,3±3,1	4,6±1,0

 

Наибольшая заболеваемость зарегистрирована в Майлуу-Суу (1325±84 на 100 000 мужского населения), чуть ниже — в Каджи-Сай (1180±77), тогда как в контрольном Алайском районе этот показатель составил 865±61 на 100 000 мужчин. Следовательно, уровень заболеваемости в зонах уранового наблюдения превышает контрольные значения на 35–45%.

Среди ЗПЖ преобладали хронический простатит (в среднем 55,0±3,2%) и ДГПЖ (39,4±2,9%). Доля злокачественных новообразований составляла около 5,6%, не было обнаружено значительных межтерриториальных структур, которые позволяли бы рассматривать бремя болезни как хроническое воспалительно-гиперпластическое.

Возрастной анализ показал, что наибольшая частота случаев ЗПЖ наблюдалась в возрастной группе 50–59 лет (42,3±2,8%), что соответствует общепризнанным тенденциям увеличения урологической структуры с возрастом и подчёркивает значение возрастного фактора как немодифицируемого детерминанта риска.

Гигиеническая оценка загрязнения окружающей среды

Исследование содержания тяжёлых металлов и радионуклидов в образцах воды и почвы выявило, что концентрации кадмия, свинца и никеля в районах Майлуу-Суу и Каджи-Сай превышают установленные санитарные нормы в 2,5–5,0 раз. Кроме того, активность природных радионуклидов Ra-226 и Th-232 превышает контрольные значения в 1,8–2,2 раза. В контрольной зоне (Алайский район) содержание химических элементов и радионуклидов оставалось в пределах допустимых значений. Показатели загрязнения воды и почвы представлены в табл. 3.

 

Таблица 3. Содержание тяжёлых металлов и радионуклидов в воде и почве исследуемых территорий

Table 3. Content of heavy metals and radionuclides in water and soil

Район исследования	Pb, мг/л	Cd, мг/л	Ni, мг/л	Cu, мг/л	Ra-226, Бк/кг	Th-232, Бк/кг	K-40, Бк/кг	Превышение предельно допустимых концентраций
Майлуу-Суу	0,105±0,012	0,022±0,004	0,145±0,018	0,410±0,037	82±6	61±5	580±24	3,5–5,0
Каджи-Сай	0,093±0,011	0,019±0,003	0,127±0,016	0,385±0,029	79±7	58±6	562±28	2,5–4,0
Алай (контроль)	0,018±0,005	0,004±0,001	0,024±0,006	0,120±0,014	34±3	27±3	442±20	—

 

Эти результаты подтверждают устойчивое техногенное и радиационное неблагополучие территорий, связанных с урановым наследием.

Корреляционный и многофакторный анализ факторов риска

Корреляционный анализ выявил значительные положительные связи между уровнями загрязнения окружающей среды и распространённостью ЗПЖ. Наиболее сильная корреляция была отмечена для содержания кадмия в воде (r=0,78; p <0,01) и свинца в почве (r=0,73; p <0,05). Суммарная активность радионуклидов Ra-226 и Th-232 также показала статистически значимую прямую связь с уровнем заболеваемости (r=0,69; p <0,05).

Среди поведенческих и профессиональных факторов значимыми детерминантами риска оказались курение (r=0,62), профессиональный контакт с тяжёлыми металлами (r=0,71) и низкий уровень физической активности (r=−0,55). Оценка влияния отдельных факторов риска представлена в табл. 4.

 

Таблица 4. Поведенческие и профессиональные факторы риска заболеваний предстательной железы

Table 4. Behavioral and occupational risk factors for prostate diseases

Фактор риска	Распространённость, %	Отношение шансов	95% доверительный интервал	p
Курение более 10 лет	59,8	1,94	1,38–2,73	<0,05
Контакт с тяжёлыми металлами	51,2	2,08	1,41–2,92	<0,01
Низкая физическая активность	41,5	1,63	1,12–2,39	<0,05
Регулярное употребление алкоголя	43,7	1,52	1,07–2,16	<0,05
Возраст старше 50 лет	46,8	1,76	1,32–2,24	<0,01

 

Для оценки независимого влияния различных факторов была проведена множественная логистическая регрессия, в которую включены экологические показатели и ковариаты, такие как возраст, курение, физическая активность и профессиональный контакт. Результаты этой множественной логистической регрессии приведены в табл. 5.

 

Таблица 5. Результаты множественной логистической регрессии факторов риска заболеваний предстательной железы

Table 5. Results of multiple logistic regression of prostate disease risk factors

Предиктор	Отношение шансов	95% доверительный интервал	p
Кадмий в воде (на 0,01 мг/л)	1,28	1,11–1,47	<0,01
Свинец в почве (на 0,01 мг/кг)	1,21	1,06–1,38	<0,05
Ra-226 + Th-232 (на 10 Бк/кг)	1,18	1,03–1,34	<0,05
Профессиональный контакт с металлами	1,87	1,32–2,65	<0,001
Курение ≥10 пачколет	1,76	1,29–2,41	<0,01
Низкая физическая активность	1,54	1,11–2,14	<0,05
Возраст старше 50 лет	2,03	1,45–2,85	<0,001

 

Анализ выявил, что концентрации кадмия и свинца, активность радионуклидов Ra-226 и Th-232, а также профессиональное воздействие на металлы сохраняют статистически значимую связь с ЗПЖ, даже после коррекции на смешивающие факторы (p <0,05).

На основании радиационно-гигиенической оценки и дозы облучения по данным гамма-спектрометрического анализа оценили среднегодовую эффективную дозу облучения населения. В районах, где присутствует урановое наследие, значения среднегодовой эффективной дозы составили 1,36–1,42 мЗв/год, что в 1,7–1,8 раза выше, чем на контрольной территории (0,78 мЗв/год). Результаты вычислений среднегодовой эффективной дозы приведены в табл. 6.

 

Таблица 6. Среднегодовая эффективная доза облучения населения исследуемых территорий

Table 6. Average annual effective radiation dose for the population of the areas

Район исследования	Ra-226, Бк/кг	Th-232, Бк/кг	K-40, Бк/кг	Среднегодовая эффективная доза облучения, мЗв/год
Майлуу-Суу	82±6	61±5	580±24	1,42±0,18
Каджи-Сай	79±7	58±6	562±28	1,36±0,16
Алайский район (контроль)	34±3	27±3	442±20	0,78±0,11

 

Хотя полученные значения не превышали предельных нормативных уровней, хронический характер низкодозового облучения позволяет рассматривать радиационный фактор как значимый компонент общей гигиенической нагрузки. Обнаружена статистически значимая корреляция между уровнем среднегодовой эффективной дозы и распространённостью ЗПЖ (r=0,69; p <0,05). Включение среднегодовой эффективной дозы в многофакторную модель показало увеличение вероятности возникновения заболеваний на 6–8% при увеличении дозовой нагрузки на 0,1 мЗв/год.

Интегральная прогностическая оценка риска

На основании результатов многофакторного анализа разработан интегральный прогностический индекс риска, который включает в себя экологический, социально-поведенческий и возрастной компоненты. Валидация модели продемонстрировала высокую прогностическую точность (AUC ROC 0,86; p <0,01), что свидетельствует о её практической применимости для эпидемиологического мониторинга. Параметры расчёта интегрального индекса риска представлены в табл. 7.

 

Таблица 7. Параметры расчёта интегрального прогностического индекса риска заболеваний предстательной железы

Table 7. Calculation parameters for the integral prognostic index of prostate disease risk

Блок факторов	Переменные	Вес	Вклад, %
Экологический	Cd, Pb, Ni	0,42	42,0
Социально-поведенческий	Курение, гиподинамия, профконтакт	0,35	35,0
Возрастной	Возраст старше 50 лет	0,23	23,0

 

Применение этого индекса даёт возможность идентифицировать группы с повышенным риском, предсказывать распространение ЗПЖ и обосновывать приоритетные профилактические меры в районах с радиационно-химическим неблагополучием.

ОБСУЖДЕНИЕ

Проведённое исследование установило статистически значимую связь между уровнем техногенного загрязнения окружающей среды и распространённостью ЗПЖ среди мужского населения Кыргызской Республики. Данные результаты согласуются с современными эпидемиологическими исследованиями, которые указывают на хроническое воздействие тяжёлых металлов и природных радионуклидов как на один из ключевых факторов нарушения мужского репродуктивного здоровья [1, 3, 4, 20, 21].

В урановых зонах, таких как Майлуу-Суу и Каджи-Сай, зафиксированы повышенные концентрации свинца, кадмия и никеля в воде и почве, превышающие предельно допустимые уровни в 2–5 раз [10–12]. Эти элементы обладают выраженными гонадо- и нефротоксическими свойствами, способными нарушать стероидогенез, сперматогенез и вызывать хроническое воспаление в тканях предстательной железы, что подтверждено данными экспериментальных и клинико-эпидемиологических исследований [9, 13, 20].

Выявленные в настоящем исследовании закономерности согласуются с данными о влиянии техногенных факторов на репродуктивное здоровье в целом. В частности, исследования А.В. Корсакова и соавт. [14–16] подтверждают, что тяжёлые металлы и радионуклиды оказывают системное гонадотоксическое действие, затрагивающее как мужскую, так и женскую репродуктивную сферу.

Результаты нашего исследования согласуются и с выводами ряда зарубежных авторов [1, 4, 17], которые обнаружили прямую корреляцию между концентрацией кадмия в биосредах и риском развития хронического простатита (r <0,72; p <0,01). Аналогичные выводы представлены и в работе [4], где показано, что воздействие кадмия и никеля связано с гиперпластическими изменениями эпителия предстательной железы и активацией пролиферативных процессов в строме.

Результаты отечественных исследований также подтверждают выявленные закономерности [9, 12].

Различия между техногенными и экологически благополучными территориями подчёркивают многофакторный характер патогенеза ЗПЖ. При длительном воздействии низких доз химических и радиационных факторов формируются хронические воспалительные изменения, микроциркуляторные нарушения и эндокринные дисфункции, что создаёт предпосылки для развития воспалительногиперпластической патологии.

Анализ поведенческих и профессиональных факторов риска подтвердил важную роль модифицируемых детерминант. Курение, гиподинамия и профессиональный контакт с тяжёлыми металлами увеличивали риск хронического простатита, ДГПЖ в 1,5–2,1 раза (p <0,05) [ 22, 23]. Эти результаты подчёркивают необходимость комплексного подхода к профилактике, который объединяет санитарно-гигиенические и поведенческие меры.

Комплексный многофакторный анализ позволил разработать интегральную прогностическую модель оценки риска, в которой совокупное влияние экологических и поведенческих факторов объясняет до 64% вариации заболеваемости (R²=0,64; p <0,01). Высокая прогностическая точность модели указывает на её практическую применимость для выявления групп повышенного риска и планирования профилактических мероприятий в системе санитарно-эпидемиологического надзора [17, 20, 24].

В отличие от большинства зарубежных исследований, сосредоточенных на отдельных урбанизированных или промышленных территориях, наша работа имеет выраженный регионально-гигиенический акцент и впервые в Кыргызской Республике проводит сравнительный анализ ЗПЖ между урановыми техногенными зонами и экологически чистым регионом (Алайский район). Это позволяет рассматривать полученные результаты как вклад в развитие популяционной радиационной и экологической гигиены в Центральной Азии.

Таким образом, результаты исследования расширяют современные представления об экологически обусловленных нарушениях мужского репродуктивного здоровья и обосновывают необходимость интеграции данных экологического мониторинга, радиационно-гигиенической оценки и медицинской статистики в единую систему для оценки состояния здоровья населения Кыргызской Республики [25–27].

На рис. 1 продемонстрированы ключевые взаимосвязи между техногенными факторами окружающей среды и клиническими проявлениями ЗПЖ. Воздействие тяжёлых металлов (кадмия, свинца, никеля), радионуклидов уранового ряда, а также поведенческих факторов, таких как курение и гиподинамия, инициирует патогенетические механизмы, включающие хроническое воспаление, сосудистую ишемию и эндокринные нарушения [28–30]. Эти процессы в итоге приводят к развитию хронического простатита, ДГПЖ и злокачественных опухолей предстательной железы.

 

Рис. 1. Факторы и механизмы развития заболеваний предстательной железы в условиях техногенного (уранового) загрязнения.

Fig. 1. Factors and mechanisms of prostate disease development in conditions of technogenic (uranium) contamination.

 

Практические рекомендации

1. Санитарно-эпидемиологический и радиационно-гигиенический надзор. В зонах, где отмечается урановое наследие, рекомендуется соединить мониторинг ЗПЖ у мужского населения с регулярным отслеживанием содержания тяжёлых металлов (Cd, Pb, Ni) и активности природных радионуклидов (Ra-226, Th-232, K-40) в объектах окружающей среды, включая расчёт среднегодовой эффективной дозы облучения для населения.
2. Медико-профилактические мероприятия. Для мужчин старше 40–45 лет, проживающих на территориях, подверженных техногенному загрязнению, следует внедрять программы раннего выявления ЗПЖ с применением стандартизированных диагностических методов (IPSS, простатического специфического антигена, трансректального ультразвукового исследования) и формировать группы диспансерного наблюдения для лиц с повышенным риском.
3. Применение прогностических инструментов и профилактика риска. Разработанный интегральный индекс прогностического риска может быть использован санитарно-эпидемиологическими службами для стратификации населения по уровням риска, обоснования приоритетных профилактических мероприятий и планирования радиационно-гигиенических и медико-социальных интервенций в зонах техногенного воздействия.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ходе исследования установлена статистически значимая зависимость между уровнем техногенного загрязнения окружающей среды тяжёлыми металлами и распространённостью ЗПЖ у мужского населения Кыргызской Республики. Полученные результаты имеют практическую значимость для формирования системы санитарно-эпидемиологического и радиационно-гигиенического надзора, а также для разработки целевых профилактических программ в регионах с повышенной техногенной и радиационной нагрузкой.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. З.Б. Токторалиев — анализ литературы, проведение расчётов, описание результатов; Б.А. Матазов — анализ и интерпретация результатов, обсуждение результатов исследования; Р.Р. Алиев — анализ литературы, проверка расчётов, редактирование статьи; Ч.Б. Алимов — анализ результатов, проведение расчётов, описание результатов; Ы.А. Алдашукуров — научное руководство исследованием, определение цели, разработка дизайна исследования, формулировка научных гипотез, поиск литературы, проведение расчётов, анализ полученных результатов, написание текста; Т.М. Мамаев — анализ литературы, проведение расчётов, описание результатов. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Этическая экспертиза. Исследование одобрено комитетом по биомедицинской этике Ошского государственного университета (протокол № 2 от 04.12.2022).

Согласие на публикацию. Все участники исследования добровольно подписали форму информированного согласия до включения в исследование.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, доступны в статье.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали два внешних рецензента, член редакционной коллегии и научный редактор издания.

Благодарности. Авторы выражают благодарность сотрудникам территориальных органов санитарно-эпидемиологической службы Кыргызской Республики за содействие в проведении гигиенических и радиационно-экологических исследований, а также специалистам медицинских организаций за помощь в сборе и систематизации клинико-эпидемиологических данных.

ADDITIONAL INFORMATION

Author сontributions: Z.B. Toktoraliev: investigation, formal analysis, writing—original draft; B.A. Matazov: formal analysis, writing—original draft; R.R. Aliev: investigation, validation, writing—review & editing; Ch.B. Alimov: formal analysis, writing—original draft; Y.A. Aldashukurov: supervision, conceptualization, methodology, investigation, writing—original draft; T.M. Mamaev: investigation, formal analysis, writing—original draft. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Ethics approval: The study was approved by the Biomedical Ethics Committee of Osh State University (Minutes No. 2, dated 04.12.2022).

Consent for publication: All participants provided written informed consent to participate in the study.

Funding sources: No funding.

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously published material (text, images, or data) was used in this study or article.

Data availability statement: The editorial policy regarding data sharing does not apply to this work, as no new data was collected or created.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This paper was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer-review process involved two external reviewers, a member of the Editorial Board, and the in-house science editor.

Acknowledgements: The authors express their gratitude to the staff of the territorial bodies of the sanitary and epidemiological service of the Kyrgyz Republic for their assistance in conducting hygienic and radiation-ecological studies, as well as to the specialists of medical organizations for their help in collecting and systematizing clinical and epidemiological data.

 

¹ European Bank for Reconstruction and Development (EBRD). Environmental remediation programme for Central Asia: annual report. 2023. Режим доступа: https://www.ebrd.com/home/news-and-events/news/2023/environmental-remediation-account-for-central-asia.html

About the authors

Zamirbek B. Toktoraliev

Osh State University

Email: toktoralievzamirbek81@gmail.com
ORCID iD: 0009-0008-5317-2988
Kyrgyzstan, Osh

Bakyt A. Matazov

Osh State University

Email: toktoralievzamirbek81@gmail.com
ORCID iD: 0009-0007-6103-7711
SPIN-code: 6882-9545

MD, Cand. Sci. (Medicine)

Kyrgyzstan, Osh

Ramil R. Aliev

Kyrgyz-Russian Slavic University n.a. B.N. Yeltsin

Email: ramil190517@mail.ru
ORCID iD: 0009-0006-6949-9147
SPIN-code: 8544-8707

MD, Cand. Sci. (Medicine)

Kyrgyzstan, Bishkek

Chynybek B. Alimov

Kyrgyz-Russian Slavic University n.a. B.N. Yeltsin

Email: dr.chynybek.alimov@gmail.com
ORCID iD: 0009-0007-8645-9072
SPIN-code: 2388-4558

MD, Cand. Sci. (Medicine)

Kyrgyzstan, Bishkek

Yrysbek A. Aldashukurov

Osh State University

Author for correspondence.
Email: aldashukurov17@inbox.ru
ORCID iD: 0000-0003-4922-4673
SPIN-code: 7653-7900

MD, Cand. Sci. (Medicine)

Kyrgyzstan, Osh

Tugolbay M. Mamaev

Osh State University

Email: tmamaev@oshsu.kg
ORCID iD: 0000-0002-8982-1993
SPIN-code: 7481-7230

MD, Dr. Sci. (Medicine)

Kyrgyzstan, Osh

References

Supplementary files