Email this article 
Chronobiological characteristics of hemodynamic parameters in residents of northern regions with different blood pressure levels
- Authors: Surinov D.V.1, Ragozin O.N.1, Beisembaev A.A.2
-
Affiliations:
- Khanty-Mansiysk State Medical Academy
- Kyrgyz-Russian Slavic University named after the First President of the Russian Federation B.N. Yeltsin
- Issue: Vol 33, No 3 (2026)
- Pages: 178-187
- Section: ORIGINAL STUDY ARTICLES
- Submitted: 11.02.2026
- Accepted: 19.02.2026
- Published: 17.03.2026
- URL: https://hum-ecol.ru/1728-0869/article/view/702564
- DOI: https://doi.org/10.17816/humeco702564
- EDN: https://elibrary.ru/PLGFFA
- ID: 702564
Cite item
Full Text
Abstract
Background: The prevalence of hypertension in northern regions is higher than the Russian national average, at 49% versus 45%. The harsh climate of the North contributes to maladaptation manifested as desynchronosis. It is therefore advisable to evaluate the role of circadian rhythm disturbances in regulating blood pressure in the pathogenesis of hypertension.
Aim: This study aimed to investigate sex- and age-related variations in circadian rhythms among residents of northern regions with different blood pressure levels.
Methods: The study included 431 participants: 249 men and 182 women. Age stratification of blood pressure parameters was performed using the classification of postnatal human ontogenesis. The cohort was divided into subgroups with optimal blood pressure, normal blood pressure, and hypertension. All participants underwent 24-hour ambulatory blood pressure monitoring by standard methods. Circadian rhythms of blood pressure were analyzed using wavelet analysis.
Results: In individuals with optimal blood pressure, young men demonstrated substantial circadian rhythms of diastolic and mean arterial pressure. Women showed a more physiological pattern with circadian rhythms of systolic and diastolic blood pressure and heart rate. In the first period of adulthood, men exhibited ultradian rhythms in pulse pressure and circadian rhythms in heart rate, whereas women showed circadian rhythms in pulse pressure. In the second period of adulthood, men demonstrated circadian rhythms in diastolic and mean arterial pressure, whereas women showed circadian rhythms in systolic and diastolic blood pressure. In participants with normal blood pressure in the young age group, men exhibited disruption of biological rhythms of the studied parameters of 24-hour ambulatory blood pressure monitoring. In female participants, a circadian structure of systolic and mean arterial pressure rhythms was observed. In the first period of adulthood, there was only one case of circadian rhythm (systolic blood pressure) in men, whereas women demonstrated circadian rhythms in systolic, diastolic, and mean arterial pressure, as well as heart rate. In the second period of adulthood, circadian rhythms in diastolic and mean arterial pressure were observed in men and systolic, diastolic, and mean arterial pressure in women. Among participants with hypertension, the most optimal biorhythmic organization was observed in women in the second period of adulthood, characterized by three circadian rhythms (systolic, diastolic, and mean arterial pressure). However, in male individuals of the second period of adulthood, as well as in both male and female individuals in the first period of adulthood, complete disorganization of biological rhythms of the studied parameters of 24-hour ambulatory blood pressure monitoring was observed: in young men, ultradian rhythms in systolic and pulse arterial pressure and a circadian rhythm in diastolic arterial pressure were identified, whereas in women, circadian rhythms in systolic, diastolic, and mean arterial pressure, as well as heart rate, were observed.
Conclusion: Persistent elevation of blood pressure may result from multicomponent desynchronosis of its parameters. In residents of northern regions, signs of desynchronosis may be present even at optimal and normal blood pressure levels, likely due to climatic and geographic factors. This may explain the higher prevalence of hypertension in northern regions compared with Russian national averages.
Full Text
ОБОСНОВАНИЕ
На протяжении многих лет основной причиной всех смертей во всём мире продолжают оставаться сердечно-сосудистые заболевания, а одним из наиболее распространённых заболеваний является артериальная гипертензия (АГ). Распространённость АГ в Российской Федерации делает её социально значимым заболеванием, оказывающим существенное влияние на систему здравоохранения и экономику страны — ущерб до 1% валового продукта в год [1]. АГ — это сильный фактор риска развития инфаркта миокарда, инсульта, ишемической болезни сердца, хронической сердечной недостаточности, транзиторной ишемической атаки и хронической болезни почек, который можно контролировать при условии своевременной диагностики [2]. Повышенные значения артериального давления (АД) коррелируют с ростом смертности от сердечно-сосудистых заболеваний [3].
По данным некоторых авторов, в настоящее время почти половина взрослого населения имеет повышенное АД, чаще это встречается у мужчин [4]. В мире распространённость АГ среди мужчин и женщин 30–79 лет составляет 34 и 32% соответственно [3]. Согласно данным Росстата, распространённость АГ в Российской Федерации — 30–35%, также прослеживаются половые различия: среди мужчин возрастной группы 25–65 лет данная патология встречается в 47% случаев, у женщин — в 40% [2].
В настоящее время выявлены многочисленные предикторы развития АГ и сердечно-сосудистых заболеваний в целом. Так, риск развития АГ более высок при наличии наследственной предрасположенности, табакокурении, чрезмерном потреблении алкогольных напитков, избыточной массе тела и ожирении, малоподвижном образе жизни и избыточном потреблении поваренной соли [5]. Суровый климат территории Севера (колебания атмосферного давления, продолжительные периоды низкой температуры, геомагнитная изменчивость, высокие значения относительной влажности воздуха, резкие изменения продолжительности светового дня и недостаток ультрафиолета) способствует более высокой распространённости АГ по сравнению со средними показателями по России (49% против 45%) [5, 6]. Данные климатические факторы предъявляют серьёзные требования к адаптационным возможностям всего организма, особенно сердечно-сосудистой системы, и активизируют механизмы напряжения адаптации, целью которых является мобилизация энергетических и структурных ресурсов для сохранения функциональной целостности организма и поддержания гомеостаза [7, 8]. Если адаптационных возможностей организма достаточно, то после продолжительного напряжения адаптации развивается стабилизация физиологических функций. Если механизмы адаптации организма оказались несовершенными, то развивается истощение адаптационного резерва с последующим срывом и формированием патологического состояния [9]. Срыв адаптации проявляется неспецифической клинической картиной, включающей метеочувствительность, снижение работоспособности и концентрации внимания, головные боли, сонливость и развитие десинхроноза функциональной активности внутренних органов. Последний, по мнению некоторых авторов [10], представляет собой патологическое функциональное состояние. Срыв адаптации с последующим развитием десинхроноза нарушает естественные биологические ритмы организма, создавая условия развития патологических состояний, а также обострения уже имеющихся хронических заболеваний. Установлена роль напряжения адаптации и десинхроноза в развитии гормонального дисбаланса [11, 12] и гинекологических расстройств [13]. Таким образом становится целесообразным оценить роль нарушения циркадианной структуры ритмов АД в развитии АГ.
Цель исследования. Изучить половозрастные вариации циркадианных ритмов у жителей северного региона с разным уровнем АД.
МЕТОДЫ
Исследование выполнено в период с 2019 по 2023 г. на базе БУ «Окружная клиническая больница» (Ханты-Мансийск). Всем пациентам была разъяснена цель исследования, они подписали информированное согласие. Обследования проводили на этапе диагностики АГ, что исключало приём антигипертензивных препаратов, и в дни, близкие к датам весеннего и осеннего равноденствия, чтобы избежать влияний изменённого фотопериода северного региона.
Из исследования исключены лица, занимающиеся профессиональными видами спорта, лица с заболеваниями сердечно-сосудистой системы (за исключением гипертонической болезни), с хроническими заболеваниями дыхательной, пищеварительной, эндокринной и нервной систем в стадии обострения или декомпенсации, а также с острыми воспалительными заболеваниями, лица, принимающие лекарственные препараты, влияющих на уровень АД.
Исследование одномоментное (поперечное), способ создания выборки — нерандомизированный. Для возрастной градации параметров АД пользовались схемой периодизации постнатального онтогенеза человека [14]. Согласно данной схеме из общей выборки сформированы подгруппы мужчин и женщин юношеского возраста (ЮВ), подгруппы мужчин и женщин первого периода зрелого возраста (1-ЗВ) и подгруппы мужчин и женщин второго периода зрелого возраста (2-ЗВ).
Также общая выборка была поделена на подгруппы в зависимости от уровня АД (табл. 1).
Таблица 1. Классификация артериального давления на основании суточного мониторирования
Table 1. Classification of blood pressure based on 24-hour ambulatory blood pressure monitoring
Период | Оптимальное артериальное давление [15] | Нормальное артериальное давление [15] | Артериальная гипертензия [2] |
Бодрствование | <130/<80 | 130–134/80–84 | ≥135/≥85 |
Сон | <115/<65 | 115–119/65–69 | ≥120/≥70 |
Для определения оптимального и нормального АД использовали классификацию на основании суточного мониторирования АД (СМАД), предложенную экспертами ESH в 2003 г. [15]. Для определения АГ использовали критерии по данным СМАД согласно клиническим рекомендациям «Артериальная гипертензия у взрослых» (Российское кардиологическое общество, 2024) [2]. Всем испытуемым проводили СМАД согласно общепринятой методике (NBREP, США, 1990). Продолжительность СМАД составляла 48 ч, в процессе мониторирования оценивали систолическое АД (САД), диастолическое АД (ДАД), пульсовое АД (ПАД), среднее АД (Ср.АД), а также частоту сердечных сокращений (ЧСС).
Для выявления циркадианных, ультрадианных ритмов, а также десинхроноза параметров СМАД использовали авторскую программу «Исследование биологических ритмов методом вейвлет-анализа» [16]. Принцип определения биологического ритма и оценки синхронизации анализируемых параметров данной программы основан на методе вейвлет-анализа. Вейвлет представляет собой математическую функцию, с помощью которой производится анализ различных частотных компонентов данных. По результатам вейвлетного преобразования можно судить, как меняется спектральный состав изучаемого параметра во времени. Для всех изучаемых нами параметров СМАД определяли следующие характеристики биологических ритмов: периоды постоянных и вставочных ритмов (ч), энергия (эквивалент амплитуды ритма; усл./ед), значимость (р) и корреляция (r), отсутствие ритма обозначено знаком «—».
Для статистического анализа использовали программу Statistica 10.0. Нормальность распределения оценивали с помощью критерия Шапиро–Уилка, при значении р <0,05 распределение данных считали отличным от нормального. Корреляционный анализ выполнен с помощью критерия Спирмена. Описательная статистика представлена в виде медианы (Me), верхнего и нижнего квартилей (Q1–Q3).
Проведение исследования одобрено локальным этическим комитетом БУ «Ханты-Мансийская государственная медицинская академия» (протокол № 114 от 02.12.2016).
РЕЗУЛЬТАТЫ
Общая выборка включает 431 респондента: мужского пола — 249 (медианный возраст 25,8 года; Q1=20, Q3=37), женского пола — 182 (медианный возраст 25 лет; Q1=19, Q3=39). Подгруппа лиц с оптимальным уровнем АД включала 144 человека, из них 78 женщин (медианный возраст 20 лет; Q1=19, Q3=32,5) и 66 мужчин (медианный возраст 21 год; Q1=19, Q3=30). Подгруппу лиц с нормальным АД составили 65 человек: 28 женщин (медианный возраст 21 год; Q1=19, Q3=38) и 37 мужчин (медианный возраст 21 год; Q1=19, Q3=34,5). Подгруппа с АГ состояла из 222 человек: 76 женщин (медианный возраст 34 года; Q1=23,0, Q3=46,5) и 146 мужчин (медианный возраст 27 лет; Q1=22, Q3=42).
Биоритмологическая характеристика изучаемых параметров СМАД в подгруппе лиц с оптимальным уровнем АД отображена в табл. 2.
Таблица 2. Биологические ритмы показателей суточного мониторирования артериального давления у лиц с оптимальным уровнем артериального давления
Table 2. Biological rhythms of 24-hour ambulatory blood pressure monitoring parameters in individuals with optimal blood pressure
Возрастной период | Параметры СМАД | Период ритма, ч | Энергия ритма, усл. ед. | Значимость | Период ритма, ч | Энергия ритма, усл. ед. | Значимость |
Юношеский возраст | Юноши | Девушки | |||||
САД | — | — | — | 23,7 | 1,80 | 0,004 | |
ДАД | 22,4 | 1,85 | 0,004 | 22,4 | 1,80 | 0,002 | |
Ср.АД | 23,7 | 1,86 | 0,020 | — | — | — | |
ПАД | — | — | — | — | — | — | |
ЧСС | — | — | — | 23,7 | 1,27 | 0,027 | |
Первый период зрелого возраста | Мужчины | Женщины | |||||
САД | — | — | — | — | — | — | |
ДАД | — | — | — | — | — | — | |
Ср.АД | — | — | — | — | — | — | |
ПАД | 18,0 | 1,50 | 0,009 | 22,4 | 1,73 | 0,009 | |
ЧСС | 23,7 | 1,25 | 0,019 | — | — | — | |
Второй период зрелого возраста | Мужчины | Женщины | |||||
САД | — | — | — | 22,4 | 1,30 | 0,002 | |
ДАД | 22,4 | 1,62 | 0,009 | 22,4 | 1,42 | 0,016 | |
Ср.АД | 23,7 | 1,64 | 0,007 | — | — | — | |
ПАД | — | — | — | — | — | — | |
ЧСС | — | — | — | — | — | — | |
Примечание. САД — систолическое артериальное давление; ДАД — диастолическое артериальное давление; Ср.АД — среднее артериальное давление; ПАД — пульсовое артериальное давление; ЧСС — частота сердечных сокращений; прочерк — отсутствие ритма.
В группе ЮВ у лиц мужского пола наблюдаются значимые циркадианные ритмы: ДАД (22,4 ч) и Ср.АД (23,7 ч). У лиц женского пола наблюдается более физиологическая биоритмологическая картина: САД (23,7 ч), ДАД (22,4 ч), а также ЧСС (23,7 ч).
В подгруппе обследуемых 1-ЗВ у мужчин наблюдается два биологических ритма: ультрадианный — ПАД (18,0 ч) и циркадианный — ЧСС (23,7 ч). У женщин аналогичной возрастной группы один циркадианный ритм — ПАД (22,4 ч). В группе 2-ЗВ среди лиц мужского пола наблюдаются циркадианные ритмы двух изучаемых параметров — ДАД (22,4 ч) и Ср.АД (23,7 ч). У женщин возрастной группы 2-ЗВ два значимых циркадианных ритма — САД (22,4 ч) и ДАД (22,4 ч).
Хроноорганизация параметров СМАД в подгруппе лиц с нормальным уровнем АД отображена в табл. 3.
Таблица 3. Биологические ритмы показателей суточного мониторирования артериального давления у лиц с нормальным уровнем артериального давления
Table 3. Biological rhythms of 24-hour ambulatory blood pressure monitoring parameters in individuals with normal blood pressure
Возрастной период | Параметры СМАД | Период ритма, ч | Энергия ритма, усл. ед. | Значимость | Период ритма, ч | Энергия ритма, усл. ед. | Значимость |
Юношеский возраст | Юноши | Девушки | |||||
САД | — | — | — | 22,4 | 1,59 | 0,007 | |
ДАД | — | — | — | — | — | — | |
Ср.АД | — | — | — | 21,2 | 1,34 | 0,001 | |
ПАД | — | — | — | — | — | — | |
ЧСС | — | — | — | — | — | — | |
Первый период зрелого возраста | Мужчины | Женщины | |||||
САД | 23,7 | 1,85 | 0,006 | 22,4 | 1,30 | 0,015 | |
ДАД | — | — | — | 22,4 | 1,45 | 0,018 | |
Ср.АД | — | — | — | 22,4 | 1,37 | 0,023 | |
ПАД | — | — | — | — | — | — | |
ЧСС | — | — | — | 22,4 | 1,61 | 0,008 | |
Второй период зрелого возраста | Мужчины | Женщины | |||||
САД | — | — | — | 22,4 | 1,36 | 0,016 | |
ДАД | 22,4 | 2,59 | 0,001 | 21,2 | 9,68 | 0,045 | |
Ср.АД | 23,7 | 2,23 | 0,002 | 21,2 | 1,19 | 0,029 | |
ПАД | — | — | — | — | — | — | |
ЧСС | — | — | — | — | — | — | |
Примечание. САД — систолическое артериальное давление; ДАД — диастолическое артериальное давление; Ср.АД — среднее артериальное давление; ПАД — пульсовое артериальное давление; ЧСС — частота сердечных сокращений; прочерк — отсутствие ритма.
В группе ЮВ у лиц мужского пола наблюдается деструктуризация биологических ритмов изучаемых показателей СМАД. У респондентов женского пола отмечается циркадианная структура ритмов: САД (22,4 ч) и Ср.АД (21,2 ч). В группе 1-ЗВ среди лиц мужского пола выявлен циркадианный ритм показателя САД (23,7 ч). У женского пола выявлены циркадианные ритмы — САД (22,4 ч), ДАД (22,4 ч) и Ср.АД (22,4 ч), а также ЧСС (22,4 ч).
В группе 2-ЗВ у мужчин наблюдаются циркадианные ритмы показателей ДАД (22,4 ч) и Ср.АД (23,7 ч). У женщин аналогичной возрастной группы наблюдается циркадианная структура ритмов показателей САД (22,4 ч), ДАД (21,2 ч) и Ср.АД (21,2 ч).
Биоритмическая картина показателей СМАД в подгруппе лиц с АГ представлена в табл. 4.
Таблица 4. Биологические ритмы показателей суточного мониторирования артериального давления у лиц с артериальной гипертензией
Table 4. Biological rhythms of 24-hour ambulatory blood pressure monitoring parameters in individuals with hypertension
Возрастной период | Параметры СМАД | Период ритма, ч | Энергия ритма, усл. ед. | Значимость | Период ритма, ч | Энергия ритма, усл. ед. | Значимость |
Юношеский возраст | Юноши | Девушки | |||||
САД | 18,0 | 1,14 | 0,035 | 19,0 | 1,29 | 0,031 | |
ДАД | 23,7 | 1,08 | 0,038 | 20,1 | 1,47 | 0,013 | |
Ср.АД | — | — | — | 19,0 | 1,31 | 0,025 | |
ПАД | 17,0 | 3,2 | 0,001 | — | — | — | |
ЧСС | — | — | — | 19,0 | 1,20 | 0,033 | |
Первый период зрелого возраста | Мужчины | Женщины | |||||
САД | — | — | — | — | — | — | |
ДАД | — | — | — | — | — | — | |
Ср.АД | — | — | — | — | — | — | |
ПАД | — | — | — | — | — | — | |
ЧСС | — | — | — | — | — | — | |
Второй период зрелого возраста | Мужчины | Женщины | |||||
САД | — | — | — | 23,7 | 1,06 | 0,038 | |
ДАД | — | — | — | 22,4 | 1,07 | 0,045 | |
Ср.АД | — | — | — | 23,2 | 1,22 | 0,028 | |
ПАД | — | — | — | — | — | — | |
ЧСС | — | — | — | — | — | — | |
Примечание. САД — систолическое артериальное давление; ДАД — диастолическое артериальное давление; Ср.АД — среднее артериальное давление; ПАД — пульсовое артериальное давление; ЧСС — частота сердечных сокращений; прочерк — отсутствие ритма.
Наиболее оптимальная биоритмическая организация отмечена у лиц женского пола группы 2-ЗВ из-за наличия трёх циркадианных ритмов — САД (23,7 ч), ДАД (22,4 ч) и Ср.АД (23,2 ч). Однако у лиц мужского пола группы 2-ЗВ, а также лиц мужского и женского пола группы 1-ЗВ наблюдается полная дезорганизация биологических ритмов изучаемых показателей СМАД. У представителей ЮВ наблюдаются преимущественно ультрадианные ритмы: у юношей — САД (18,0 ч), ДАД (23,7 ч), ПАД (17,0 ч); у девушек — САД (19,0 ч), ДАД (20,1 ч), Ср.АД (19,0 ч), ЧСС (19,0 ч), что можно интерпретировать как признак функциональной перегрузки механизмов регуляции.
При анализе матрицы корреляции (табл. 5) наблюдается самая низкая корреляция как у мужчин, так и женщин по показателю ПАД и прирост взаимосвязи данного параметра с другими характеристиками в подгруппах с нормальным АД и АГ.
Таблица 5. Корреляция гемодинамических параметров у мужчин и женщин с оптимальным, нормальным уровнями артериального давления и артериальной гипертензией (мужской пол/женский пол)
Table 5. Correlations of hemodynamic parameters in men and women with optimal and normal blood pressure and hypertension (male/female)
Показатель | САД | ДАД | Ср.АД | ПАД |
Оптимальное артериальное давление | ||||
ДАД | 0,966/0,928* | — | — | — |
Ср.АД | 0,924/0,936* | 0,932/0,935* | — | — |
ПАД | 0,426/0,420 | 0,298/0,250 | 0,368/0,372 | — |
ЧСС | 0,813/0,829* | 0,821/0,831* | 0,925/0,956* | 0,280/0,364 |
Нормальное артериальное давление | ||||
ДАД | 0,977/0,934* | — | — | — |
Ср.АД | 0,961/0,951* | 0,904/0,919* | — | — |
ПАД | 0,553/0,498* | 0,494/0,413* | 0,496/0,444* | — |
ЧСС | 0,926/0,962* | 0,932/0,936* | 0,990/0,902* | 0,534/0,521* |
Артериальная гипертензия | ||||
ДАД | 0,912/0,923* | — | — | — |
Ср.АД | 0,972/0,944* | 0,914/0,902* | — | — |
ПАД | 0,644/0,596* | 0,499/0,460* | 0,569/0,512* | — |
ЧСС | 0,914/0,929* | 0,878/0,900* | 0,965/0,954* | 0,508/0,514* |
Примечание. * Статистически значимые корреляции (р <0,05). САД — систолическое артериальное давление; ДАД — диастолическое артериальное давление; Ср.АД — среднее артериальное давление; ПАД — пульсовое артериальное давление; ЧСС — частота сердечных сокращений.
Обращая внимание на преимущественную деструктуризацию биологического ритма и наличие ультрадианных ритмов данного показателя, ПАД следует расценивать как потенциально значимый прогностический фактор развития АГ.
ОБСУЖДЕНИЕ
Влияние условий Севера на биологические ритмы гемодинамики человека изучается с разных позиций довольно длительное время [17], в том числе и в ХМАО-Югре [18]. Проводился сравнительный анализ паттернов ритмов параметров АД и других показателей как в России, так и за рубежом [19, 20], кратковременной и длительной адаптации [21], в вахтовом режиме [22], при сменной работе [23], вариациях солнечной активности [24], конституциональных особенностях [25–27].
В нашем исследовании получены данные об эволюции десинхроноза не только в зависимости от пола и возраста, но и о влиянии на его хронобиологические проявления уровня АД от оптимального уровня до патологических величин. Согласно полученным результатам, у жителей Ханты-Мансийска с оптимальным уровнем АД отмечается дезорганизация циркадианных ритмов некоторых показателей СМАД с выраженными межполовыми различиями, что свидетельствует о десинхронозе. Системный десинхроноз показателей СМАД нарастает у лиц группы 1-ЗВ. Наиболее оптимальная хронофизиологическая картина биологических ритмов параметров СМАД отмечается у лиц группы 2-ЗВ, что может быть обусловлено возрастным снижением вегетативной реактивности. Десинхроноз параметров АД и ЧСС в группах ЮВ и 1-ЗВ, вероятно, обусловлен выраженной лабильностью регуляторных систем, что может свидетельствовать о вкладе нарушений регуляции и возрастных изменений в развитие десинхроноза.
Для группы обследуемых с нормальным уровнем АД характерны дизрегуляторные аритмия и дизритмия [28]. У обследуемых с АГ выявлен вариант ригидного циркадианного паттерна ритмов параметров гемодинамики. С учётом достаточно подробной, но не всеобъемлющей классификации десинхронозов [21, 29] в нашем исследовании обнаруживается многокомпонентный десинхроноз с климатическим, межполовым, возрастным и нозологическим компонентами. Необходимо отметить, что в межширотных исследованиях, в том числе и на Севере, достаточно часто этапы исследования совпадают со временем изменённого фотопериода (белые ночи, полярные ночи), следовательно добавляется и фотопериодический или световой десинхроноз, что затрудняет сравнение данных с другими регионами Российской Федерации [30]. Наше исследование проводилось в даты, близкие к осеннему и весеннему равноденствию, когда межширотный фотопериодический коэффициент близок к нулю [31]. Адекватность данного подхода проверена в одномоментных совместных исследованиях с южным регионом России (Владикавказ, Северная Осетия) [32].
Для совершенствования методических подходов к диагностике нарушений циркадианных ритмов АД и других физиологических показателей в исследованиях разных географических регионов Российской Федерации необходимо оценивать не только возрастные, межполовые и нозологические типы десинхронозов, но и делать поправку на фотопериодический коэффициент. Также при анализе суточной кривой необходимо выделять мезорный, гиперамплитудный, фазовый, инфра- и ультрадианный виды изменения кривой при экзо- или эндогенном воздействии, чтобы избежать ошибок первого рода.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Результаты наблюдения свидетельствуют о том, что стойкое повышение АД может быть следствием мультикомпонентного десинхроноза его параметров. У лиц, проживающих в северных регионах, признаки десинхроноза проявляются даже при оптимальных и нормальных уровнях АД, что, вероятно, обусловлено воздействием климатогеографических особенностей местности. Это подтверждается большей распространённостью АГ на территории Севера по сравнению с общероссийскими данными.
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Вклад авторов. Д.В. Суринов — поиск и анализ литературы, сбор материала и подготовка к анализу, написание текста; О.Н. Рагозин — экспертная оценка данных, научное руководство, финальное утверждение рукописи; А.А. Бейсембаев — концепция и дизайн исследования, научное редактирование текста и таблиц. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.
Этическая экспертиза. Проведение исследования одобрено локальным этическим комитетом БУ «Ханты-Мансийская государственная медицинская академия» (протокол № 114 от 02.12.2016).
Согласие на публикацию. Все участники исследования добровольно подписали форму информированного согласия до включения в исследование.
Источники финансирования. Отсутствуют.
Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.
Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).
Доступ к данным. Редакционная политика в отношении совместного использования данных к настоящей работе не применима, новые данные не собирали и не создавали.
Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.
Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали два внешних рецензента, член редакционной коллегии и научный редактор издания.
ADDITIONAL INFORMATION
Author contributions: D.V. Surinov: investigation, data curation, writing—original draft; O.N. Ragozin: formal analysis, supervision, writing—review & editing; A.A. Beisembaev: conceptualization, methodology, writing—review & editing. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.
Ethics approval: The study was approved by the Local Ethics Committee of the Khanty-Mansiysk State Medical Academy (Minutes No. 114 dated December 2, 2016).
Consent for publication: All participants provided written informed consent to participate in the study.
Funding sources: No funding.
Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.
Statement of originality: No previously published material (text, images, or data) was used in this article.
Data availability statement: The editorial policy regarding data sharing does not apply to this work, as no new data was collected or created.
Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.
Provenance and peer-review: This article was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer-review process involved two external reviewers, a member of the Editorial Board, and the in-house science editor.
About the authors
Daniil V. Surinov
Khanty-Mansiysk State Medical Academy
Author for correspondence.
Email: dv.surinov@hmgma.ru
ORCID iD: 0000-0001-5822-8575
SPIN-code: 6585-5009
Russian Federation, 40 Mira st, Khanty-Mansiysk, 628011
Oleg N. Ragozin
Khanty-Mansiysk State Medical Academy
Email: oragozin@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5318-9623
SPIN-code: 7132-3844
MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor
Russian Federation, 40 Mira st, Khanty-Mansiysk, 628011Anvar A. Beisembaev
Kyrgyz-Russian Slavic University named after the First President of the Russian Federation B.N. Yeltsin
Email: anvar.kg@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-7922-3367
SPIN-code: 3876-8206
MD, Cand. Sci. (Medicine), Associate Professor
Kyrgyzstan, BishkekReferences
- Balanova YuA, Kontsevaya AV, Myrzamatova AO, et al. Economic burden of hypertension in the Russian Federation. Rational Pharmacotherapy in Cardiology. 2020;16(3):415–423. doi: 10.20996/1819-6446-2020-05-03 EDN: AGBXDV
- Kobalava ZhD, Konradi AO, Nedogoda SV, et al. 2024 clinical practice guidelines for hypertension in adults. Russian Journal of Cardiology. 2024;29(9):230–329. doi: 10.15829/1560-4071-2024-6117 EDN: GUEWLU
- Balanova YuA, Drapkina OM, Kutsenko VA, et al. Hypertension in the Russian population during the COVID-19 pandemic: sex differences in prevalence, treatment and its effectiveness. Data from the ESSE-RF3 study. Cardiovascular Therapy and Prevention. 2023;22(S8):105–120. doi: 10.15829/1728-8800-2023-3785 EDN: YRUNUX
- Balanova YuA, Shalnova SA, Kutsenko VA, et al. Contribution of hypertension and other risk factors to survival and mortality in the Russian population. Cardiovascular Therapy and Prevention. 2021;20(5):164–174. doi: 10.15829/1728-8800-2021-3003 EDN: XBQBIC
- Rastokina TN, Kudryavtsev AV, Unguryanu TN. Association between atmospheric air temperature and blood pressure among adult population in different seasons. Ekologiya cheloveka (Human Ecology). 2023;30(6):417–427. doi: 10.17816/humeco456483 EDN: GLERDV
- Erina AM, Rotar OP, Solntsev VN, et al. Epidemiology of arterial hypertension in the Russian Federation — importance of choice of criteria of diagnosis. Kardiologiia. 2019;59(6):5–11. doi: 10.18087/cardio.2019.6.2595 EDN: RUMAVE
- Stepanov VA. Population genomics of Russian populations. Medical Genetics. 2020;19(7):6–7. doi: 10.25557/2073-7998.2020.07.6-7 EDN: XDLLLO
- Averyanova IV, Vdovenko SI. Human physiological conditions at different stages of adaptation to the high North. Ekologiya cheloveka (Human Ecology). 2021;28(7):12–17. doi: 10.33396/1728-0869-2021-7-12-17 EDN: YEUBYQ
- Ivanova EG, Fomin IV. Climate geographic conditions as a risk factor for cardiovascular diseases in non-indigenous residents of Western Siberia. Modern Problems of Science and Education. 2024;(1):24. doi: 10.17513/spno.33283 EDN: IPBNUU
- Samoуlov AS, Rylova NV, Zholinskiy AV, et al. Application of melatonin for the prevention and treatment of circadian rhythm disorders. Practical Medicine. 2021;19(2):34–38. doi: 10.32000/2072-1757-2021-2-34-38 EDN: MMSHZA
- Khabarov SV, Strelikova NA. Melatonin and its role in circadian regulation of reproductive function (literature review). Journal of New Medical Technologies. 2022;29(3):17–31. doi: 10.24412/1609-2163-2022-3-17-31 EDN: OQVYHS
- Moldovskaya IN. Functional state of the hypothalamus-pituitary-gonad axis in healthy men with various adaptation potential. Clinical Laboratory Diagnostics. 2021;66(1):10–14. doi: 10.18821/0869-2084-2021-66-1-10-14 EDN: YVDJCC
- Pestrikova TYu, Yurasova EA, Yurasova TI. Premenstrual syndrome as a manifestation of desynchronosis in students. Gynecology, Obstetrics and Perinatology. 2023;22(2):43–49. doi: 10.20953/1726-1678-2023-2-43-49 EDN: DNECTC
- Krylov AA. Psychology. Moscow: Prospekt Publishing House; 2005. 492 p. (In Russ.) ISBN: 5-482-00235-7
- Rogoza AN. Daily monitoring of blood pressure (based on the ESH guidelines 2003). Functional Diagnostics. 2004;(4):29–44. (In Russ.)
- Ragozin ON, Bochkarev MV, Kosarev AN, et al. Program “Study of Biological Rhythms by Wavelet Analysis”. Certificate of State Registration of the Computer Program No. 2014611398, date of state registration in the Register of Computer Programs 03.02.2014.
- Agadjanyan NA, Gubin DG. Desynchronization: mechanisms of development from molecular to systemic levels. Progress in Physiological Science. 2004;35(2):57–72. EDN: OXNLMB
- Pogonysheva IA, Shalamova EYu, Pogonyshev DA, et al. Cardiovascular regulation in female students of northern university during extreme photoperiod seasons. Arterial Hypertension. 2022;28(4):444–454. doi: 10.18705/1607-419X-2022-28-4-444-454 EDN: BCQDAN
- Gubin DG, Gubin GD. Chronome of the cardiovascular system at various stages of human ontogenesis. Tyumen: VektorBuk; 2000. 176 p. (In Russ.)
- Halberg F, Cornélissen G, Wall D, et al. Engineering and governmental challenge: 7-day/24-hour chronobiologic blood pressure and heart rate screening: Part I. Biomed Instrum Technol. 2002;36(2):89–122. doi: 10.2345/0899-8205(2002)36[89:EAGCHC]2.0.CO;2
- Zaripov AA, Yanovich KV, Potapov RV, Kornilova AA. Modern concepts of desynchronosis. Modern Problems of Science and Education. 2015;(3):176. EDN: TYSJAT
- Shurkevich NP, Vetoshkin AS, Kareva MA. Modulations of circadian blood pressure rhythm in the COVID-19 risk model in individuals with arterial hypertension under Arctic watch conditions. Arterial Hypertension. 2024;30(5):487–496. doi: 10.18705/1607-419X-2024-2441 EDN: XMXYID
- Alpaev DV, Serikov VV, Dmitrieva EV, et al. Daily trend of blood pressure in staff under conditions of shift work of railway transport. Hygiene and Sanitation. 2023;102(9):914–920. doi: 10.47470/0016-9900-2023-102-9-914-920 EDN: ZCEJOI
- Zaslavskaya R, Shcherban E, Tejblum M. Impact of meteorological and geomagnetic factors on cardiovascular system. International Independent Scientific Journal. 2021;(23-1):5–15. EDN: AIUFST
- Borovik AS, Pavlova EA, Zherdyaev RYu, et al. Changes in the synchronization of blood pressure and heart rate fluctuations as an indicator of reduced orthostatic stability. Russian Cardiology Bulletin. 2024;19(2-2):202. (In Russ.) EDN: JAZSNU
- Aleinikova TV. Clinical significance of the dynamics of the circadian index in young healthy men. Russian Cardiology Bulletin. 2021;16(2-2):69. (In Russ.) EDN: ZLQLKA
- Pankova NB. Age-related changes in heart rate variability and spectral parameters of blood pressure variability in the range of 20–90 years. Pathogenesis. 2022;20(1):52–62. doi: 10.25557/2310-0435.2022.01.52-62 EDN: NXTHCW
- Ragozin ON, Surinov DV, Shalamova EYu, et al. Chronostructure of hemodynamic parameters in patients with hypertonic disease and neurocirculatory dystonia by hypertonic type. Medical Science and Education of the Urals. 2022;23(2):57–62. doi: 10.36361/18148999_2022_23_2_57 EDN: OZSCQY
- Ragozin ON, Pogonyshev DA, Radysh IV, et al. Possible errors of the first kind related to changes in chronobiological characteristics. Journal of New Medical Technologies. 2024;31(1):99–102. EDN: INBGBM
- Gubin DG, Poluektov MG. Light hygiene, biological rhythms and sleep disorders. Effective Pharmacotherapy. 2024;20(33):6–12. doi: 10.33978/2307-3586-2024-20-33-6-12 EDN: MUTDXT
- Ragozin ON, Shalamova EYu, Radysh IV, et al. The influence of geographical latitude on the annual dynamics of the photoperiodic coefficient. Siberian Journal of Life Sciences and Agriculture. 2024;16(4): 402–415. doi: 10.12731/2658-6649-2024-16-4-1259 EDN: JIGXID
- Ragozin ON, Shalamova EYu, Datieva FS, Pogonysheva IA. Photoperiodic chronotype stability in students of Khanty-Mansi Autonomous Area — Yugra and Vladikavkaz. Bulletin of Nizhnevartovsk State University. 2022;(1):65–72. doi: 10.36906/2311-4444/22-1/07 EDN: YQQEZD
Supplementary files
