PREVALENCE OF DISADAPTIVE EATING BEHAVIOR AMONG SPORTS UNIVERSITY STUDENTS



Cite item

Abstract

Abstract. The article presents the results of a study whose aim was to assess the prevalence of maladaptive eating behavior (MEB) among students of a sports university. Materials and methods: a survey was conducted among 768 students of the Volga region GUFKSiT using the "Eating Behavior Assessment Scale" (EBAS).

Results. It has been established that only 41.1±1.78% of students of a sports university have no signs of MEB. The presence of deviations according to the subscales of the EBAS was revealed in 72.9±4.54% of wrestlers, 55.0±3.2% of sports games athletes, 57.8±4.59% of complex coordination sports athletes and 55.8±4, 23% athletes of cyclic sports and 59.4±3.71% of non-athletes.

Conclusions. The use of EBAS made it possible to identify not only the clinical signs of MEB in students of a sports university, but also the psychological characteristics and behavioral stereotypes characteristic of people with MEB. Complex coordination sports athletes and wrestlers - a group of special risk for the development of MEB. Among athletes of team sports, as well as boys and girls of non-athletes, clinical symptoms of MEB are less common, but psychological characteristics and behavioral stereotypes typical of people with MEB are more often detected, which can be considered as a high predisposition to the development of MEB. EBAS can be used as a screening method for determining MEB at the prenosological stage, to identify groups of students at particular risk and develop targeted preventive measures, taking into account gender characteristics and the specifics of students' sports activities.

Full Text

Введение. Многочисленные исследования показывают важность изучения вопросов, связанных с питанием современной студенческой молодежи. При этом большая часть авторов занимается изучением фактического питания студентов, имеются лишь отдельные исследования, посвященные оценке пищевого поведения данной категории лиц [1-5]. Под пищевым поведением (ПП) принято понимать ценностное отношение к пище и ее приему, определенный стереотип питания в обыденных условиях и в ситуации стресса, ориентацию на образ собственного тела и деятельность по его формированию [6]. Нарушения ПП характеризуются широким спектром состояний от строго ограничения до переедания [7-9].

Изучение особенностей ПП представляет исследовательский интерес для сферы физической культуры и спорта ввиду особого внимания, которое должны уделять студенты спортивного вуза вопросам питания. Поскольку от модели пищевого поведения и в конечном итоге фактического питания будет зависеть пищевой статус, который во многом определяет не только результативность спортивной деятельности (победы в спортивных состязаниях), но и успешность обучения в спортивном вузе в целом. Необходимо также иметь в виду, что спортсмены входят в группу риска нарушений ПП, таких как, нервная анорексия и булимия, которые являются медико-социальной проблемой для целого ряда видов спорта [10-14].

Важность скрининговых исследований по выявлению дезадаптивного ПП среди занимающихся спортом обусловлена еще и тем, что на доклиническом этапе формирование аддиктивных пищевых реакций может происходить продолжительное время на фоне «нормальных» объективных показателей (ИМТ и т.д.), а признаки отклоняющегося от нормы ПП не фиксируются не только окружающими, но и самим индивидом из-за недооценки значимости, или их проявления диссимулируются [15-17].

Необходимость детального изучения распространенности дезадаптивного ПП у студентов-неспортсменов и студентов, занимающихся отдельными видами спорта, определило актуальность настоящего исследования.

Цель исследования: оценить распространённость дезадаптивного пищевого поведения среди студентов спортивного вуза.

Рис. 1

Методы и организация исследования. Исследование проводилось на базе Поволжского государственного университета физической культуры, спорта и туризма (Поволжский ГУФКСиТ), в котором приняло участие 768 студентов (343 юноши и 425 девушек). Средний возраст опрошенных составил 20,54±1,29лет. Распределение по возрасту и полу представлено на рис.1. Респонденты были однородны по социальному и семейному положению, проживали в кампусе Поволжского ГУФКСиТ. Перед началом исследования, все принявшие в нем участие студенты подписали информированное согласие, в соответствии с требованиями Хельсинкской декларации 1975 года (в пересмотре 1983 г.).

Табл. 1

Для сравнительной характеристики распространённости дезадаптивного ПП все студенты были разделены на десять групп, полученные сочетанием факторов «спортивная деятельность/вид спорта» и «пол». В группу студентов-неспортсменов вошли юноши и девушки, уровень физической активности которых был ограничен уроками физической культуры в рамках образовательной программы вуза. В группу студентов-спортсменов вошли представители 22 видов спорта, которые были разделены на спортсменов: ЦВС – циклических видов спорта (легкая атлетика, лыжные гонки, плавание, гребля), СКВС – сложно-координационных видов спорта (акробатика, фигурное катание, художественная и спортивная гимнастика, рок-н-рол, синхронное плавание), Е – единоборцев (борьба, бокс, тхэквондо, фехтование), СИ – представителей спортивных игр (бадминтон, баскетбол, волейбол, настольный теннис, регби, теннис, футбол, хоккей с шайбой, хоккей на траве). Распределение студентов, принявших участие в исследовании, по полу и принадлежности к тому или иному виду спортивной деятельности представлено в Табл. 1.

В качестве скринингового инструмента донозологической диагностики дезадаптивного ПП среди студентов спортивного вуза была использована «Шкала оценки пищевого поведения» (ШОПП), которая является адаптированной и валидизированной на русскоязычной выборке версией опросника Eating Disorder Inventory (EDI) [18, 19]. Каждое из 51 утверждений опросника респонденты оценивали по 6-бальной шкале. После перевода сырых баллов в стенайны, результаты оценивались по 7 субшкалам: 1) «Стремление к худобе», 2) «Булимия», 3) «Неудовлетворенность телом», 4) «Неэффективность», 5) «Перфекционизм», 6) «Недоверие в межличностных отношениях», 7) «Интероцептивная некомпетентность». По субшкалам 1,2,3 оценивалось наличие клинических проявлений нарушений ПП, а по субшкалам 4,5,6,7 – психологические характеристики и стереотипы поведения, свойственные для лиц с нарушением ПП. Надежность теста по показателям альфа Кронбаха для отдельных субшкал находилась в пределах от 0,58 до 0,86 [18]. Сбор данных анкетирования проводился при помощи заполнения гугл-формы[1].

Статистическая обработка данных производилась посредством программы IBM SPSS v19. Все данные были проверены на нормальность распределения с помощью критерия Колмогорова-Смирнова. Для оценки различий были использованы таблицы сопряженности с оценкой различий по хи-квадрат Пирсона (c2). Были вычислены относительные показатели на 100 опрошенных и средней ошибки относительного показателя P±p. За критический уровень значимости принимали р<0,05.

Результаты. Оценка результатов проведенного исследования показала, что лишь у 41,1±1,78% (43,1±2,68% юношей и 39,5±2,37% девушек) студентов спортивного вуза отсутствуют признаки дезадаптивного ПП. При этом наличие отклонений по субшкалам ШОПП было выявлено у 72,9±4,54% единоборцев, 57,8±4,59% спортсменов СКВС, 55,8±4,23% представителей ЦВС, 55,0±3,2% игровиков и 59,4±3,71% неспортсменов.

Рис. 2

Распределение наличия/отсутствия отклонений по субшкалам опросника ШОПП среди юношей и девушек разных видов спорта и неспортсменов представлено на Рис. 2.

Как видно из рисунка 2, наибольшее количество лиц с отклонениями по субшкалам опросника ШОПП было выявлено среди юношей и девушек, занимающихся единоборствами (67,2±5,87% и 84,4±6,41% соответственно). При этом количество выявленных лиц с признаками нарушения ПП среди юношей других видов спорта колебалось от 45,5±6,71% у представителей ЦВД до 57,1±10,8% у спортсменов СКВС, а среди девушек от 56,8±5,08% у представительниц СИ до 62,7±5,31% у спортсменок ЦВС. Среди студентов, не занимающихся спортом, как у юношей, так и у девушек в более, чем половине случаев были выявлены признаки дезадаптивного ПП (63,3±6,49% и 57,5±4,51% соответственно).

Рис. 3

Анализ распространённости клинических симптомов дезадаптивного ПП среди студентов спортивного вуза показал, что стремление к худобе, которое выражается в чрезмерном беспокойстве о весе и систематических попытках похудеть было выявлено у 13,9±1,25% опрошенных студентов, из которых 20,6±3,91% – это юноши и 79,4±3,91% девушки. Среди девушек стремление к худобе встречалось в 3,85 раз чаще, чем у юношей (c2=29,21, р<0,001). Это нарушение ПП чаще наблюдалось среди девушек СКВС (29,47±4,68%), Е (21,88±7,31%) и ЦВС (21,69±4,52%). Среди юношей количество стремящихся к худобе было незначительно и варьировало от 7,27±3,5% в ЦВС до 9,52±6,4% в СКВС (Рис. 3).

По субшкале «Булимия», под которой понимается побуждение к наличию эпизодов переедания и «очищения», отклонения были выявлены у 21,1±1,47% обследованных, из которых 40,7±3,86% - юноши и 59,3±3,86% - девушки. Среди юношей этот вид дезадаптивного ПП был выявлен у 28,1±5,62% единоборцев, 23,8±9,29% представителей СКВС; 23,6±5,73% спортсменов ЦВС, 18,2±5,2% неспортсменов и 12,9±2,76% игровиков. В структуре девушек с отклонениями по данной субшкале 32,6±4,81% были представлены спортсменками СКВС, 22,1±4,26% представительницами СИ, 19,2±3,6% - неспортсменками, 18,7±6,89%  - Е и 18,1±4,23 - спортсменками ЦВС. Статистически значимых различий между юношами и девушками, в также спортсменами и неспортсменами выявлено не было.

Отклонения по субшкале «Неудовлетворенность телом», характеризующей оценку индивидуумом отдельных частей своего тела (бедра, грудь, ягодицы) и воспринимаемых как чрезмерно толстые, было выявлено лишь у 11,7±1,16% обследованных, среди которых 31,1±4,88% юноши и 68,9±4,88% девушки. Количество недовольных своим телом юношей-спортсменов в зависимости от вида спорта было незначительно и составило от 4,76±4,65% в СКВС до 10,94±3,9% у единоборцев. Среди спортсменок процент выявленных подобных случаев был выше: от 18,07±4,28% в ЦВС до 21,05±4,18% среди представительниц СКВС. Среди девушек статистически значимо было больше недовольных своим телом, чем среди юношей (14,6±1,71% и 8,2±1,48% соответственно, c2=7,57, р<0,05). Количество юношей и девушек неспортсменов недовольных своим телом не имело статистически значимых различий и составило 10,91±4,2% и 12,5±3,02% соответственно.

Согласно проведенным исследованиям, лица с дезадаптивным ПП обладали рядом схожих психологических характеристик и поведенческих стереотипов. Среди них можно выделить невозможность чётко дифференцировать чувство насыщения, когда прием пищи выходит из зоны волевого контроля и приводит к эпизодам переедания; завышенные требования к себе, чувство незащищенности, одиночества и невозможности контролировать свою жизнь [16, 18]. Определить наличие подобных характеристик у респондентов, с последующим выделением группы риска развития дезадаптивного ПП, позволили результаты исследования по субшкалам «Неэффективность», «Перфекционизм», «Недоверие в межличностных отношениях» и «Интероцептивная некомпетентность» (Рис. 4).

Рис. 4

Как видно из рисунка 4, отклонения по субшкале «Неэффективность», характеризующей отсутствие ощущения безопасности и одиночества, неспособность контролировать собственную жизнь, были выявлены лишь у 16,8±1,35% опрошенных студентов спортивного вуза, среди которых больше половины - это девушки (64,3±4,22%). Распределение по видам спорта не имело статистически значимых отличий и составило у юношей от 10,94±3,9% у единоборцев до 14,55±4,75% у представителей ЦВС; среди девушек от 9,38±5,15% представительниц Е до 27,37±4,57% в СКВС. Среди неспортсменов отклонения по субшкале «Неэффективность» наблюдались у 14,55±4,75% юношей и 17,5±3,47% девушек. Статистически значимые отличия по данной субшкале были выявлены лишь между девушками и юношами (19,5±1,92% и 13,4±1,84% соответственно, c2=5,1, р<0,05).

Наличие неадекватно завышенных ожиданий в отношении высоких достижений и неспособность прощать себе недостатки оценивалось по результатам субшкалы «Перфекционизм». Так, среди студентов спортивного вуза отклонения по данной субшкале наблюдались у 23,3±1,53%, среди которых 55,9±2,68% - это юноши и 44,1±2,41% - девушки. Среди спортсменов данные психологические характеристики были выявлены у 39,06±6,1% единоборцев, 33,33±10,29% представителей СКВС, 29,25±3,75% игровиков и 14,55±4,75% юношей ЦВС. У девушек количество лиц с отклонениями по данной субшкале варьировало от 16,84±3,84% в СИ до 25,26±4,46% в СКВС.  Среди неспортсменов были выявлены статистически значимые различия среди юношей и девушек (29,09±6,12% и 12,5±3,02% соответственно, c2=7,12, р<0,05).

По субшкале «Недоверие в межличностных отношениях», под которой понимается чувство отстраненности от контактов с окружающими, отклонения были выявлены у 27,1±1,6% обследованных, из которых 40,4±2,65% это юноши и 59,6±2,38% - девушки. Среди спортсменов не было выявлено статистически значимых различий и количество юношей с данной психологической характеристикой варьировало от 16,36±4,99% в ЦВС до 37,5±6,05% у единоборцев, а среди спортсменок от 26,8±4,54% в СИ до 31,33±5,09% в ЦВС. Среди неспортсменов лишь 18,18±5,2% юношей и 29,17±4,15% девушек старались ограничить контакты с окружающими. Статистически значимых различий между юношами и девушками, а также спортсменами и неспортсменами выявлено не было, за исключением ЦВС, где были обнаружены значимые различия среди юношей и девушек (16,36±4,99% и 31,33±5,09% соответственно, c2=3,9, р<0,05).

Дефицит уверенности в отношении распознавания чувства голода и насыщения, который в ШОПП представлен субшкалой «Интероцептивная некомпетентность», был выявлен у 17,8±1,38% опрошенных студентов. По результатам этой субшкалы не наблюдалось статистически значимых различий между юношами представителями разных видов спорта и неспортсменами, а значения колебались от 22,9±5,25% среди единоборцев до 11,6±4,32% у представителей ЦВС. Однако, среди девушек статистически значимо было больше тех, кто не уверен в отношении чувства голода и насыщения, чем среди юношей (20,2±1,95% и 14,9±1,93% соответственно, c2=3,73, р<0,05). При рассмотрении этого вопроса по видам спорта значимые гендерные различия были обнаружены только среди представителей спортивных игр (юноши - 22,1±3,42% и девушки - 12,2±3,36%, c2=4,15, р<0,05).

Стоит отдельно отметить, что анализ наличия у студентов только психологических характеристик и стереотипов поведения, свойственных лицам с дезадаптивным ПП в отсутствии клинических симптомов нарушений ПП позволяет выявить группу лиц с высокой предрасположенностью к развитию таких состояний. Так, студенты, у которых отсутствовали клинические симптомы, но были выявлены психологические характеристики и стереотипы поведения, свойственные лицам с дезадаптивным ПП, в большинстве представлены спортсменами (74,4±2,9% от числа студентов имеющих отклонения только по субшкалам 4,5,6,7), из них 44,4±3,82% - это представители СИ. При разделении выделенной группы спортсменов игровых видов спорта по половому признаку было выявлено, что большую часть из них составили юноши 56,7±5,22%, c2=20,86, р<0,001.

Обсуждение. Полученные в ходе исследования результаты свидетельствуют о наличии среди обучающихся спортивного вуза студентов с клиническими симптомами, а также с психологическими характеристиками и стереотипами поведения, присущими лицам с нарушением ПП. Стоит отметить, что среди девушек симптомы дезадаптивного ПП встречаются чаще в силу более высокого внимания, уделяемого внешности и весу.

Наибольшее количество лиц с отклонениями по субшкалам ШОПП наблюдалось среди юношей и девушек, занимающихся разными видами борьбы. Можно предположить, что это связано со спецификой данного вида спорта. Так, для единоборств характерны весовые «качели», предполагающие кратковременное значительное снижение массы тела перед взвешиванием за день до соревнований с последующим быстрым его набором в течение суток. Учитывая высокую плотность соревновательного периода, когда в течение месяца может быть по несколько соревнований различного уровня, то становится ясным, что наличие эпизодов вынужденного строго ограничения и переедания может впоследствии привести к дезадаптивному пищевому поведению.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что среди неспортсменов большинство случаев отклонений по ШОПП в основном было связано с наличием психологических характеристик и стереотипов поведения, свойственных лицам с дезадаптивным ПП (субшкалы 4,5,6,7).

Рассматривая наличие клинических симптомов дезадаптивного ПП, стоит отметить высокий процент лиц, склонных к перееданию и компенсаторному «очищению» (21,1±1,47% от числа опрошенных). Так, подобные симптомы чаще встречаются среди юношей в индивидуальных видах спорта, где масса тела напрямую влияет на попадание в определенную весовую категорию, или же на сам спортивный результат (единоборства, сложно-координационные и циклические виды спорта). Среди юношей-спортсменов командных видов, а именно, спортивных игр (баскетбол, волейбол, футбол, хоккей и т.д.) количество лиц с симптомами булимии незначительно. В то же время, у девушек такая закономерность не прослеживалась.

Среди психологических характеристик, свойственных лицам с дезадаптивным ПП, особое место занимает искажение образа собственного тела, которое проявляется в неудовлетворенности внешностью, страхом полноты и утверждениями об избыточности массы тела и необходимости снижения веса на фоне объективного истощения [16, 20]. Так, например, для сложно-координационных и циклических видов присущ ограничительный пищевой стереотип, с исключением из рациона высококалорийных продуктов, соблюдение строгих диет. Ценность питания при этом максимально снижается. Поэтому среди представителей данных видов спорта и чаще встречаются лица со стремлением к худобе (25,9±4,07%), симптомами булимии (31,0±4,29%), с неудовлетворенностью своим телом (30,4±4,27%). Гендерные отличия в полученных результатах спортсменов СКВС были обусловлены тем, что в структуре девушек преобладали представительницы художественной гимнастики, фигурного катания и акробатики, а юноши в основном были представлены спортивными гимнастами и акробатами.

В большинстве случаев юноши неспортсмены склонны не завышать собственные ожидания в отношении высоких достижений по сравнению со спортсменами, которые неспособны прощать себе недостатки. Количество лиц с высоким уровнем недоверия в межличностных отношениях больше среди спортсменов, нежели среди лиц, не занимающихся спортом, что может быть объяснено значительным влиянием «духа соперничества» в спортивной среде.

Заключение. Полученные в ходе исследования данные подчеркивают актуальность и необходимость обстоятельного рассмотрения вопроса о раннем выявлении признаков дезадаптивного ПП среди студенческой молодежи. По результатам оценки распространённости дезадаптивного ПП среди обучающихся спортивного вуза можно выделить группу особого риска по развитию нарушений ПП среди юношей и девушек спортсменов - это представители различных видов единоборств и сложно-координационных видов спорта. Среди спортсменов и спортсменок командных видов спорта, а также юношей и девушек, не занимающихся спортом, клинические симптомы нарушения ПП встречаются реже, но чаще выявляются психологические характеристики и стереотипы поведения, свойственные лицам с дезадаптивным ПП, что может рассматриваться как высокая предрасположенность к развитию таких состояний. Несмотря на то, что дезадаптивное ПП чаще выявляется у девушек, не зависимо от вида спорта и уровня физической активности, необходимо обратить особое внимание на юношей борцов.

Таким образом, использование «Шкалы оценки пищевого поведения» позволило проанализировать наличие у студентов спортивного вуза не только клинических признаков нарушения ПП (чрезмерную озабоченность собственным весом, наличие эпизодов переедания и компенсаторного «очистительного» поведения), но и свойственных для лиц с нарушением ПП психологических характеристик и поведенческих стереотипов. Подобный подход делает возможным: диагностику нарушений ПП на начальном (субклиническим) этапе, выявление групп студентов, а также видов спорта особого риска, разработку адресных профилактических мероприятий с учетом гендерных особенностей, уровня и специфики спортивной деятельности студентов. 

Вклад авторов. Все авторы подтверждают соответствие своего авторства международным критериям ICMJE (все авторы внесли существенный вклад в разработку концепции, проведение исследования и подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию перед публикацией). Наибольший вклад распределён следующим образом: Н.Х. Давлетова - сбор, обобщение первичного материала, анализ и  обсуждение результатов, статистическая обработка первичных данных, подготовка текста статьи; Е.А. Тафеева - концепция и дизайн исследования, участие в обсуждении полученных результатов, редакции  текста  статьи. Все авторы прочли и одобрили финальную версию перед публикацией.

Финансирование. Авторы заявляют об отсутствии внешнего финансирования при проведении исследования.

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

 

1Ссылка на гугл-форму «Шкала оценки пищевого поведения»:

https://docs.google.com/forms/d/1J9hOGwbnITiT0RXhm8O9QDzqXKiimi_WRmUtPKB6C_E/edit

×

About the authors

Nailya Davletova

Volga State University of Physical Culture, Sports and Tourism;
Kazan State Medical University

Author for correspondence.
Email: davletova0681@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2014-1746
SPIN-code: 4207-6619
Scopus Author ID: 25951299600
ResearcherId: ABB-5460-2021

сandidate of medical sciences, аssociate professor at the department of biomedical sciences

Russian Federation, 420010 Казань, Деревня Универсиады, д. 35; 420012, Россия, Казань, ул. Бутлерова, 49.

Elena Anatolevna Tafeeva

Kazan State Medical University

Email: tafeeva@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-4161-2463
SPIN-code: 2265-1810
Scopus Author ID: 6505881598
ResearcherId: B-3361-2019

доцент, доктор медицинских наук, профессор кафедры общей гигиены ФГБОУ ВО Казанский ГМУ Минздрава России

Russian Federation, 420012, Россия, Казань, ул. Бутлерова, 49.

References

  1. Gorbatkova E.Yu., Zulkarnaev T.R., Akhmadullin U.Z., Akhmadullina K.M. Hygienic evaluation of nutrition in students of higher educational institutions. Hygiene and Sanitation. 2019;98(5):540-545. https://doi.org/10.47470/0016-9900-2019-98-5-540-545 [In Russ]
  2. Setko A.G., Bulycheva E.V., Setko N.P., Nosova E.I. Hygienic assessment of the actual nutrition of students of a medical university and the factors that form it // Orenburg Medical Bulletin. 2019. Т. 7, №. 2 (26). С.57-63. [In Russ]
  3. Smol'jakova N.I., Bubnenkova O.M., Aloina O.S. Morphological profile and nutritional characteristics of students-athletes in the process of studying at a university // Bulletin of the Smolensk State Medical University академии. 2019. Т.18, №. 1. С. 49-54. [In Russ]
  4. Shherbakov M.S., Gaponov E.S. Hygienic assessment of nutrition of athletes-students of a medical university // Actual problems of experimental and clinical medicine. 2015. С. 458-459. [In Russ]
  5. Hilger J., Loerbroks A., Diehl K. Eating behaviour of university students in Germany: Dietary intake, barriers to healthy eating and changes in eating behaviour since the time of matriculation. Appetite. 2017 Feb 1;109:100-107. doi: 10.1016/j.appet.2016.11.016.
  6. Mendelevich V.D. Food addictions, anorexia nervosa, bulimia nervosa // Guide to Addictology. SPb.: Speech. 2007. 768с. [In Russ]
  7. Kutseva E. V., Filatova O. V., Voronina I. Yu., Brynzova S. E. Eating Behavior in Students of a West Siberian Industrial Center: а Hygienic Assessment. Ekologiya cheloveka (Human Ecology). 2021, 11, pp. 20-28. https://doi.org/10.33396/1728-0869-2021-11-20-28 [In Russ]
  8. Foerde K., Schebendach J.E., Davis L., Daw N., Walsh B.T., Shohamy D., Steinglass J.E. Restrictive eating across a spectrum from healthy to unhealthy: behavioral and neural mechanisms. Psychol Med. 2020 Oct 13:1-10. doi: 10.1017/S0033291720003542.
  9. Heaner M.K., Walsh B.T. A history of the identification of the characteristic eating disturbances of Bulimia Nervosa, Binge Eating Disorder and Anorexia Nervosa. Appetite. 2013 Dec;71:445-8. doi: 10.1016/j.appet.2013.06.001.
  10. Bagirova M.M., Dimura I.N. On the question of the deviation of the eating behavior of wrestlers //Perspective directions in the field of physical culture, sports and tourism. 2021. Т. 22. С. 14-16. [In Russ]
  11. Zjazina N.A. Eating disorders in sports // Sports Psychology: Sat. scientific works. Moscow: Publishing House of the Moscow Institute of Psychoanalysis, 2019. С. 95. [In Russ]
  12. Shelispanskaja Je.V. Risks of eating disorders in girls involved in aesthetic sports // Modern technologies in physical education and sports. 2020. С. 175-180. [In Russ]
  13. Milano W., Milano L., Capasso A. Eating Disorders in Athletes: From Risk Management to Therapy. Endocr Metab Immune Disord Drug Targets. 2020;20(1):2-14. doi: 10.2174/1871530319666190418121446.
  14. Kamenskij D.A., Trofimova D.V., Losev Ju.N., Kuricyna A.E. Eating disorders in athletes // Actual problems of professionally applied physical culture and sports. 2020. С. 185-189. [In Russ]
  15. Kashtanova T.V., Goncharuk A.F. Relationship between the risks of eating disorders and body perception in girls involved in different sports //Sports psychologist. 2020. №. 2. С. 60-64. [In Russ]
  16. Filatova O.V., Polovinkin S.S., Chervova I.V., Baklanova E.I., Pljasova I.O. Evaluation of psychological characteristics, body composition and status of actual nutrition of women with eating disorders // Obesity and metabolism. 2018. №3(15). С.28-32. https://doi.org/10.14341/omet9314 [In Russ]
  17. Brown T.A., Vanzhula I.A., Reilly E.E., Levinson C.A., Berner L.A., Krueger A., Lavender J.M., Kaye W.H., Wierenga C.E. Body mistrust bridges interoceptive awareness and eating disorder symptoms. J Abnorm Psychol. 2020 Jul;129(5):445-456. doi: 10.1037/abn0000516.
  18. Skugarevskij O.A., Kopylov A.V., Skugarevskaja M.M., Il'chik O.A., Mel'guj S.L. The method of prenosological diagnosis of maladaptive eating behavior: instructions for use. 2013. 8с. [In Russ]
  19. Garner, D.M., Olmsted, M.P., Polivy J. The Eating Disorder Inventory: a measure of cognitive-behavioral dimensions of anorexia nervosa and bulimia. // International Journal of Eating Disorders 1983 2(2):15-34 doi: 10.1002/1098-108X(198321)2:2<15::AID-EAT2260020203>3.0.CO;2-6.
  20. Engel M.M., Gadsby S., Corcoran A.W., Keizer A., Dijkerman H.C., Hohwy J. Waiting longer, feeling fatter: Effects of response delay on tactile distance estimation and confidence in females with anorexia nervosa. Brain Behav. 2022 Mar;12(3):e2422. doi: 10.1002/brb3.2422.

Supplementary files

There are no supplementary files to display.


Copyright (c) Eco-Vector

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77 - 78166 от 20.03.2020.


This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies